Кошмары
— Нет, Эдуардо, нет, наверняка с мальчиком что-то случилось, не может быть, чтобы Лауро держал нас в таком неведении, он всегда…
— Посмотри, Луиса, — сказал сеньор Ботто, — она шевелит рукой, видишь, в первый раз она шевелит не только пальцами, но и всей рукой, Луиса, может…
— Но ей еще хуже, чем раньше, Эдуардо, неужели ты не понимаешь, у нее все те же видения, она как бы отбивается от… Сделайте что-нибудь. Роса, не оставляйте ее так, я пойду позвоню Ромеро, может, им удалось что-нибудь выяснить, их дочка училась с Лауро, пожалуйста, сделайте ей укол. Роса, я сейчас вернусь, а вообще-то позвони сам, Эдуардо, спроси их, ну скорее, скорее.
Зайдя в гостиную, сеньор Ботто начал было набирать номер, но потом остановился и повесил трубку. Вдруг Лауро как раз сейчас… да и что могут знать Ромеро, лучше подождать еще чуть-чуть. Раймонди не приходил, очевидно, его задержали на углу улицы, он там сейчас объясняется; Роса отказалась сделать Мече еще один укол, это очень сильный препарат, лучше подождать прихода доктора. Донья Луиса, которая склонилась над Мечей и пыталась убрать ей волосы, лезшие в невидящие, а потому и ненужные глаза, вдруг пошатнулась; Роса едва успела подставить ей стул, и донья Луиса упала на него, как куль. С Гаоны несся нарастающий рев сирен, и внезапно Меча подняла веки; глаза, затянутые пеленой, которая образовалась за дни болезни, неподвижно уставились в побеленный потолок, потом медленно опустились и уперлись в лицо кричавшей, хватавшейся за сердце и не перестававшей кричать донье Луисе. Роса старалась удержать ее и в отчаянии звала сеньора Ботто, который наконец пришел и замер в ногах постели дочери, застыл, глядя на Мечу, неотрывно следя за ее взглядом, медленно переходившим от доньи Луисы к сеньору Ботто, от сиделки — к побеленному потолку; руки, не спеша поднимавшиеся вверх, ползущие вдоль тела, чтобы сомкнуться над головой; тело, сведенное судорогой, — ведь до слуха Мечи, должно быть, дошло многоголосье сирен, удары в дверь, от которых сотрясался весь дом, крики команд и треск дерева, разлетевшегося в щепки от пулеметной очереди, вопли доньи Луисы, грохот сапог и толчея в дверях — все как бы кстати для того, чтобы Меча могла проснуться, все как нельзя кстати, чтобы кошмар кончился и Меча смогла наконец вернуться к действительности, к прекрасной жизни.