Дело о «гробокопателях»
— Зураб! — позвал меня Шаталов. — К штурвалу.
Я бросился в рубку, перехватил рулевое колесо.
— Что случилось? — крикнул я Шаталову.
— Не знаю! — Он бросился вниз. Меньше чем через минуту он выскочил на палубу с аквалангом в руках. — Подходи к катеру!
Лукин заметил нас. «Стремительный» ударил катер бортом, Шаталов перепрыгнул через леер. Повернулся ко мне.
— Не глуши мотор!
— Кирилл Анатольевич? — обалдело пробормотал Лукин, шагнул навстречу.
Шаталов оттолкнул его:
— С дороги, идиот!
Шаталов быстро надел акваланг, нацепил маску, продышал клапаны и бросился в воду.
Уже потом он мне рассказал, что нашел Воронцова на самом дне, рядом с пушкой. Той самой, которую он показывал мне накануне. Парень был без сознания, но дышал: над ним поднимались пузырьки воздуха. Шаталов начал медленно подниматься.
Только через пятнадцать минут Шаталов и Воронцов показались над водой. Кирилл Анатольевич подтолкнул Игоря наверх. Мы с Лукиным втащили Воронцова на палубу катера. Помогли выбраться Шаталову.
— Одеяло! — рявкнул он, как только сорвал маску. — Заверните его в одеяло.
Пока Шаталов стаскивал акваланг, Лукин сбегал за одеялом.
— Плотнее! — командовал Кирилл Анатольевич, стаскивая ласты. — Несите его на «Стремительный».
— А катер? — спросил Лукин и получил тяжелую затрещину от капитана первого ранга:
— Идиот! Он сейчас помрет!
Мы перетащили Воронцова на борт баркаса. Шаталов разворачивал «Стремительного» к выходу из бухты. Включил рацию:
— Внимание! Шаталов вызывает оперативного дежурного! Шаталов вызывает оперативного дежурного! Шаталов…
— Слушаю, Кирилл Анатольевич. Самарин на связи.
— Имею на борту пострадавшего. Направляюсь в Приморск. Нужна барокамера.
— Понял, Кирилл Анатольевич. Я предупрежу больницу. До связи.
— Отбой.
Вот это была гонка! «Стремительный» оправдал свое вычурное название. Машины баркаса выдали полную свою мощность.
В Приморске мы были через полтора часа.
11
На входе в гавань нас встретил пограничный катер и повел к причалу, где уже ждала «скорая». Там были милицейский «газик» и пара машин пограничного отряда.
Мы с Лукиным передали Воронцова санитарам. Игорь был жив. Его положили в машину. «Скорая» взвыла сиреной и резко взяла с места. Лукин спрыгнул назад, на палубу. Опустился на доски и… зарыдал.
На борт поднялись офицеры пограничной службы и милиционеры. Были там еще и мужчины в штатском, которые демонстративно держались в стороне.
Я посмотрел на Шаталова. Он сидел на пороге рубки. Похоже, гонка его вымотала. Кирилл Анатольевич поднял голову, вяло улыбнулся майору-пограничнику:
— Привет, Витя.
Вперед выступил капитан милиции:
— Кирилл Анатольевич, майор сказал, что у вас на борту еще двое…
— Они внизу. В каютах. Зураб покажет.
Мы спустились вниз. Я отпер каюты.
Савельев сидел на койке и не сразу заметил, что дверь каюты открылась. Немчук, напротив, сразу бросился к двери, но остановился, когда увидел милицейскую форму.
— Все кончено, — сдавленно пробормотал он.