В погоне за удачей
— Ну? — спросил он. — Так что мне лучше сделать?
— Ничего. Это не мое дело.
— Похоже, ты уже беседовала с Ники по поводу наших с ней отношений?
— Нет. Послушай, не знаю даже, что и сказать. Мне кажется очень странным, что ты пытаешься разыскать эту проститутку и убедиться, что с ней все в порядке. Здесь что-то не так.
Пирс снова сел. Он чувствовал, что Моника лжет по поводу Никол. Они дружили и часто обедали вместе, когда Пирс не мог уйти из лаборатории — а такое случалось почти каждый день. И с какой стати им прекращать эти встречи, если он с Ники уже расстался? Вероятнее всего, они продолжают общаться, обсуждая Пирса и их разрыв с Никол.
В принципе ему было на это наплевать, а кроме того, он знал, что в данный момент движется в верном направлении. Другое дело, что это был только начальный участок пути и впереди было еще много ям и поворотов. Жизнь и профессиональная карьера Пирса строились вокруг удовлетворения собственного любопытства. На последнем курсе Стэнфордского университета он слушал лекцию о следующем поколении микросхем. Профессор увлекательно рассказывал о наночипах, таких крошечных, что компьютеры завтрашнего дня будут размером с десятицентовую монету. С тех пор это сравнение, прочно засевшее в голове Пирса, постоянно подстегивало его любопытство в сторону главной цели — уместить весь мир на маленькой монетке.
— Сейчас я смотаюсь в Венис и проверю этот адресок, — сообщил он Монике. — Просто посмотрю, как там дела, но вмешиваться не стану.
— Обещаешь?
— Да. Можешь позвонить мне в лабораторию после того, как привезут мебель и ты соберешься уходить.
Он поднялся с дивана и перекинул рюкзак через плечо.
— Если будешь говорить с Ники, не рассказывай ей ничего об этом, договорились?
— Обещаю, Генри.
Пирс понимал, что особо рассчитывать на ее обещание не приходится, но делать было нечего. Он направился к выходу и, когда уже подходил к лифту, вспомнил недавние слова Моники, намекавшей на разницу между частным расследованием и навязчивой идеей. Между этими понятиями имелась вполне четкая граница, но трудно было определить, с какой стороны этой границы он сам сейчас оказался.
Глава 8
Адрес сразу показался Пирсу необычным, но он никак не мог сообразить, что конкретно его тревожило. Он ломал голову всю дорогу, пока ехал в Венис, но так ничего путного и не придумал. Словно через полупрозрачную занавеску в душе просвечивал чей-то размытый силуэт, но определить, чей именно, не удавалось.
По адресу Лилли Куинлан, который она оставила в офисе «Всеамериканской почты», на Алтаир-авеню располагался аккуратный летний домик, а неподалеку от него раскинулся бульвар Эббот-Кинни, застроенный антикварными магазинами и фешенебельными ресторанами. Это был небольшой белый дом с верандой, украшенный светло-серыми полосками по контуру и такого же цвета наличниками, поэтому напомнил Пирсу большую морскую чайку. На газоне перед домом выстроились в ряд роскошные королевские пальмы. Пирс остановил машину на противоположной стороне и несколько минут наблюдал за домом, пытаясь обнаружить признаки жизни.
Дом и площадка перед ним выглядели чрезвычайно ухоженными. Если он сдавался внаем, значит, своим внешним видом обязан в первую очередь владельцу. Ни на подъездной дорожке, ни в открытом гараже не было никаких машин, а на газоне рядом с дорогой не валялся мусор. Снаружи все выглядело слишком чисто и благообразно.
Наконец Пирс решился на активную разведку. Он вышел из «БМВ», пересек улицу и направился по дорожке к парадному входу. Нажав кнопку дверного звонка, Пирс услышал откуда-то изнутри приглушенный звон колокольчика. Подождал немного. Никого и ничего. Еще раз нажал кнопку, потом постучал в дверь. Подождал — и снова безрезультатно.
Пирс внимательно оглядел фасад здания. Жалюзи были плотно закрыты. Повернувшись спиной к входной двери и стараясь скрыть волнение, он окинул взглядом улицу и дома на противоположной стороне, одновременно пытаясь повернуть у себя за спиной дверную ручку. Но дверь была заперта.
Не желая заканчивать свое дневное путешествие на столь безрадостной ноте — без новой информации или открытия, — Пирс обогнул дом с левой стороны и прошел по дорожке к гаражу, который размещался в глубине двора. Дом выглядел просто игрушечным рядом с огромной сосной, корни которой, судя по глубоким трещинам на асфальте и торчащим деревянным суставам, тянулись к дому и уже упирались в фундамент. Пирс прикинул, что еще лет пять, и строение окажется под угрозой. Тогда придется выбирать между домом и деревом.
Гараж был открыт. Его массивная деревянная дверь выгнулась от времени и собственного веса. Похоже, она давно пребывала в таком состоянии. Внутри было пусто, не считая нескольких банок с красками, сложенных у задней стенки.
Справа от гаража был крошечный дворик размером чуть больше почтовой марки. Однако, судя по окружавшей его высокой и прочной ограде, это была надежно охраняемая частная собственность. На лужайке стояли два пластиковых шезлонга. Тут же виднелась пустая кормушка для птиц. Шезлонги напомнили Пирсу о загорелой Лилли на фотографии с веб-сайта.
Задержавшись на несколько секунд у лужайки, Пирс прошел к черному входу и снова постучал в дверь. Верхняя часть двери была застеклена. Не рассчитывая, что кто-нибудь отзовется, он приставил ладонь козырьком к стеклу и заглянул внутрь. Перед ним была кухня, чистая и ухоженная. Небольшой обеденный стол у стены пустовал. На одном из двух стульев аккуратной стопкой были сложены газеты.
На полке рядом с тостером стояла большая ваза, наполненная какими-то темными ломтями, по форме которых Пирс определил, что это сгнившие фрукты.
Это уже было кое-что. То, что не вписывалось в стандартные рамки и вызывало подозрение. Пирс постучал по застекленному окошку двери, хотя уже знал, что внутри не было никого, кто мог бы ответить. Обернувшись, он внимательно осмотрел задний двор в поисках предмета, которым можно было бы разбить стекло, машинально схватился за дверную ручку и повернул ее.
Дверь была не заперта.
Пирс судорожно огляделся вокруг. Держась за ручку, он толкнул дверь, и та приоткрылась. Он постоял пару секунд в ожидании сигнальной сирены, но его вторжение не нарушило тишины. Почти сразу в нос ударил тошнотворно-сладковатый запах сгнивших фруктов. Пирс тут же подумал, что у этого запаха мог быть и другой источник. Надавив на дверь, он распахнул ее пошире и крикнул, правда, не слишком громко:
— Лилли? Лилли, это я, Генри.
Пирс не вполне отдавал себе отчет, делал он это для соседей или же для самого себя, однако выкрикнул имя девушки еще пару раз, прислушиваясь в ожидании ответа, но результат был прежний. Перед тем как войти, он сел на приступку спиной к двери, прикидывая, стоит ли прямо сейчас заходить в дом. Он вспомнил, как отреагировала Моника, когда узнала, чем он занимается, предложив ему просто позвонить в полицию.
Теперь наступил подходящий момент последовать ее совету. Здесь явно что-то было не в порядке, и Пирсу было чем подкрепить свой звонок. Но правда состояла в том, что он не собирался прерывать разведку на полпути. По крайней мере сейчас. Пока это было его личное дело, и он хотел в нем разобраться. И дело, как Пирс чувствовал, было не только в Лилли Куинлан. Реальные причины лежали глубже, уходя корнями в прошлое. Он понимал, что его притягивает настоящее, которое может помочь разобраться в прошлом. И сейчас у него появился шанс выполнить то, что он не сделал раньше.
Решительно поднявшись с крыльца, Пирс вошел в кухню и плотно прикрыл за собой дверь.
Из дальней комнаты доносились приглушенные звуки музыки. Пирс немного постоял, еще раз внимательно осмотрел кухню и ничего особенного не обнаружил, не считая вазы со сгнившими фруктами. Открыв дверцу холодильника, он увидел там картонную пачку сока и пластиковую бутыль обезжиренного молока. Судя по штампу на бутылке, срок годности молока истек еще 18 августа. Примерно такая же дата стояла и на соке. Значит, последний раз этими продуктами пользовались больше месяца назад.