Отто кровавый

Бичевали солидную компанию распростертых крестьян — «дабы очистить их мерзкие грязные души», как извещали бичеватели, «в честь подготовки апокалиптической фантасмагории, которая покуда еще только грядет!» Старт, вишь ты, отложили малехо, чтобы хорошенько в доме прибраться, по-святому. Сцена прям из Иеронима Босха: бичеватели бичуют… органы завывают… святоши предают анафеме что ни попадя. «Хватит уже!» — орет Отто. — «Как ваш король приказываю вам прекратить! эту! херню! навсегда!» Во как! Попы-председатели все свои королевские мании обоссали при виде Отто и престолонаследника, однако ж пытаются блефовать. А какие у тебя доказательства, что ты и впрямь — наш король? На короля явно не похож — весь оборванный, заросший, будто юродивый, а кроме этого король наш вознесся к славе с вершины горы. И многие, между прочим, тому свидетелями были. Кто тут иные показания даст? — нарастает требовательный гомон. «Кто?» «А как же ребенок?» — вздымает вверх недовольного таким поворотом событий младенца Отто. «Как же ребенок?» —вопрошает он еще раз. «Как же ребенок?» И гам стихает на самом подъеме, сбитый витиеватой логикой вопроса этого безумца, — чик, точно косой подрезали. Потому что вот оно лежит — вечное зерно всего этого долгого и запутанного предприятия. «Как же ребенок?» — снова настаивает Отто. «Как же ребенок?» А ребенок плачет. И подымаются с пола распростертые крестьяне. «Как же ребенок?» — подхватывают они этот клич. «Как же ребенок? Как же ребенок?» И попы со стражей и инквизиторами начинают соображать: «Лафа кончилась, лохи восстали — теперь все святые сами за себя!» А мораль этой путаной побрехушки (уж брехни-то в ней больше, чем истины)? Славе нету конца, коль залез на верхушку, а старье мы и сами вычистим. Тут проще трюка пока не нашли: хочешь — бери, а не хочешь -бросай, хочешь — поверь, хочешь — все отрицай, пой тра-ля-ля, пока не стошнит… Я? А че я? Армагеддон на носу. Хи-хи-хо…