Сказки и легенды

- Хорошо! - сказал Яшар. - Если вам уж так дорог этот старик, - я согласен его оставить. Но с одним условием. 
Он усмехнулся злою улыбкою: 
- Видите это дерево? Пока солнце опустится до него, пусть кто-нибудь из вас сбегает в Приштину и принесет мне оттуда во рту око железных гвоздей. Если не успеет, - собор будет разрушен, как только солнце дойдет до дерева. Торопитесь! 
Яшар с презреньем оглядел "райю". Толпа переглянулась. 
До Приштины - верст десять. Времени оставалось с час. Да и разве можно добежать с закрытым ртом, полным гвоздями? 
- Что ж вы? - продолжал презрительно улыбаться Яшар. - Никто не найдется? 
- Я! - раздался голос среди "райи". И из толпы вышел Георгий Войнович. 
Яшар засмеялся, глядя на него: 
- Беги! 
Георгий Войнович сбросил с себя лишнюю одежду, поклонился паше, поклонился народу и бросился бежать. 
Народ в ужасе стоял на коленях и молился за Георгия Войновича. 
Каменщики и землекопы шутили, смеялись, выбирая места для будущих ударов заступами и кирками. Яшар смеялся со своими албанцами и поглядывал на солнце. 
А время неслось, как перед казнью, - и солнце быстро падало к дереву. 
С улыбкой Яшар и с ужасом народ смотрел на солнце. 
- Не вернется Георгий! 
Вот золотом вспыхнула с края листва, и ветви стали розовыми. 
Вот черное кружево листьев вырезалось на золотом солнечном круге. А Георгия Войновича нет. Солнце сейчас-сейчас коснется ствола. 
Каменщики, землекопы взялись за кирки, заступы, лопаты и впились глазами в пашу, ожидая знака. 
Прищурив один глаз, с насмешливой улыбкой Яшар взглянул на солнце и на ствол, подождал несколько мгновений и поднял руку. Но в эту минуту раздался крик: 
- Бежит! Бежит! 
По дороге бежал Георгий Войнович. 
Ноги у него подкашивались, он качался из стороны в сторону. 
Бежал, как бежит петух, которому перерезали горло. Спотыкаясь, с безумными глазами, он сделал несколько последних прыжков и упал у ног паши. 
Изо рта у Георгия Войновича полилась густая кровь, и в крови гвозди. 
С изумлением и с ужасом смотрел на него Яшар-паша. С изумлением и с ужасом глядели все албанцы. "Райя" рыдала. 
- Встань! - приказал Яшар. 
Но Георгий Войнович лежал, дергаясь у ног паши. И кровь лилась, лилась из его рта. Георгий Войнович умирал. Он проглотил несколько гвоздей. 
Яшар-паша поднялся. 
- Какая верная собака! - сказал он. Ужас охватил Яшара, он вскочил на коня и молча дал знак ехать обратно. 
Молча и в ужасе поехали за ним албанцы. Молча и в ужасе пошли каменщики и землекопы, с заступами на плечах, словно могильщики. 
А народ теснился вокруг умиравшего в судорогах Войновича, чтоб поцеловать хоть край его одежды. Так умер Войнович и спас старый Липьянский собор. И песни Старой Сербии до сих пор поют о подвиге Георгия Войновича. 
III Чауш Висла 
(Чауш - сержант турецкой армии. Время действия - 1896 г. Чауш Висла и теперь еще "гремит" в окрестностях Ипека и, как все албанские бандиты, - "неуловим". - Примечание В.М. Дорошевича) 
В Ипеке, в Приштине все жалеют чауша Сали-Бисла: 
- Такой бравый был человек! И погиб из-за чего?! Из-за женщины. 
Сали-Бисла был, действительно, бравый человек. Прежде он разбойничал в горах, - и такого страха нагнал кругом, что ипекский вали послал к нему верного человека. 
- Охотнику лучше живется, чем дичи. Чем нам за тобой охотиться, охоться лучше за другими. Чем мерзнуть да мокнуть под дождем в горах, живи лучше в тепле и в холе. Чем разбойничать, - поступай на службу к нашему светлейшему султану. Будешь сам охранять край от разбойников. 
Сали-Бисла ответил: 
- Что ж, если хорошо заплатят, - мне все равно. 
Вали обещал Сали-Висла сделать его через месяц "чаушем" и жалованье дать, как чаушу следует, и пенсию потом, - и послал в Стамбул донесение: 
"Порядок вводится быстро. Опаснейший из разбойников Сали-Бисла раскаялся и даже поступил на службу охранять край от других разбойников". 
Так Сали-Бисла из разбойника Сали-Бисла стал охранителем страны, а вали получил из Стамбула благодарность за усердие и быстрые успехи. 
Однажды соседний албанский бей, богатый и могущественный человек, позвал к себе чауша Бисла и сказал ему: 
- Ты, пожалуйста, не забирай себе в голову, что если исполнишь мою просьбу, то окажешь мне этим огромную услугу. Просто мне, по своему званию, не пристало пачкаться в таких делах. Отчего не дать заработать бедному человеку? Я и подумал: "Чауш Бисла - бравый малый, дам ему заработать". 
Сали-Бисла поклонился и подумал: 
"Когда богатый начинает заботиться о бедном, значит, ему хочется от бедного что-нибудь получить". А сказал: 
- Ты голова, я руки. Ты подумай, - я исполню. 
- Нехорошо даже, - сказал бей, - когда хорошая собака - в дурных руках. Не то что человек. Ты знаешь в Ипеке болгара Семена? 
- Всю семью знаю! - отвечал Бисла. 
- Пропади вся его семья, кроме жены! Марица - красивая баба. Обидно, что собака ест хорошее кушанье, когда люди голодны. Такой женщине место у албанца, а не у гяура! 
Бисла поклонился и сказал: 
- Что ж, сотня пиастров никому повредить не может! Всякому человеку приятно иметь сотню пиастров. 
- А пятьдесят? - спросил бей. - Я о тебе же забочусь, хочу дать работу бедному человеку, а ты... 
- Работу бедному человеку норовит дать всякий! - отвечал с улыбкой Висла. - Бедный же благодарит того, кто заплатит. 
- Получай семьдесят пять и славь аллаха за мое благородство. 
- Сначала попросим его, чтобы помог в деле. 
Через два дня, под вечер, когда Марица шла за водой, из-за камня выпрыгнул Сали-Бисла, схватил ее в охапку, завязал рот платком, побежал с ношей к коню, который был привязан невдалеке, вскочил на седло и повез Марицу к бею. 
Делам хорошим и дурным один враг - время. Время приносит мысли. Мысли изменяют дела. Ехал чауш, глядел на Марицу и думал: 
- Не держал я в руках семидесяти пяти пиастров? А такой красавицы в руках не держал. Семьдесят пять пиастров! Приставь пистолет ко лбу, - у кого не найдется семидесяти пяти пиастров?! А такой жены не найдется. Бей желает ее себе! Вот какая женщина! 
Так дорогой думал Висла. 
И с полдороги повернул коня назад. Вместо дома бея отвез Марицу к себе домой. 
Прошло три дня, - бей позвал к себе Висла. 
- Где Марица? 
Бисла улыбнулся: 
- Нехорошо, бей! Берут женщин у гяуров. Албанец у албанца женщин не отнимает. Такого обычая нет в нашей праведной земле. 
- Как у албанца?! - закричал бей. 
Бисла поклонился: 
- Ты мудрый, бей, а я человек простой. Мне б и в голову не пришло такой богатой мысли. Ты сказал: "Такая женщина, как Марица, должна быть в доме у албанца, а не гяура". Ты - албанец, я - албанец. Я и отвез Марицу в дом к албанцу. Я украл Марицу. Но крадут, бей, для себя. 
Света не взвидел бей: 
- Прочь с моих глаз! Будешь ты меня помнить! 
Бисла поклонился: 
- Да и ты меня не забудешь. 
Бей приказал позвать к себе болгара Семена. В слезах к нему явился болгар. 
- Слышал я о твоем горе! - сказал ему бей. 
- Три дня ищу жену, - как в воду канула! - рыдал болгар. 
- Я знаю, кто ее украл! - сказал бей. - Чауш Сали-Бисла.. Он сам мне сознался. Твоя жена у него. Иди к вали и жалуйся. Теперь не прежние времена, разбойничать не ведено! 
Побежал Семен к вали. 
Вали разгневался и приказал позвать к себе чауша. Смело пришел Сали-Висла к гневному вали. Вали затопал ногами, закричал: 
- Тебя же, негодяй, поставили охранять людей от разбойников, - а ты сам же разбойничаешь? Сейчас сознавайся: ты украл жену у Семена болгара? 
Бисла поклонился и спокойно ответил: 
- Семена болгара жена у меня. Но я ее не крал. Своих вещей не воруют. Она сама отдала мне свою красоту, еще когда была в доме у Семена. Об одном только и просила: "Возьми меня к себе. Хочу принять ваш святой закон и быть тебе верной женой".