Ученица Холмса

В таком состоянии я и пребывала, когда пришло письмо. Я сидела на пригорке с раскрытой книгой и смотрела на холмы. Я не слышала, как Холмс подошел ко мне, но возник он внезапно, сопровождаемый запахом табака, и протянул мне конверт. Я взяла его.
Это было письмо от маленькой Джессики, написанное ее детским почерком. Я представила, как она его писала, склонившись над листом бумаги с карандашом в маленькой руке. Я улыбнулась, и это меня удивило – я отвыкла улыбаться. Потом взяла письмо и начала читать его вслух:
"Дорогая сестренка Мэри!
Как твои дела? Мама сказала мне, что плохая тетя ранила тебя в руку. Надеюсь, теперь тебе уже лучше.
У меня все нормально. Вчера к нам приходил странный человек, но я держалась за мамину руку и была храброй и сильной, как ты. Иногда мне снятся плохие сны, и я даже кричу, но когда вспоминаю, как ты спускалась со мной по дереву – настоящая мама-обезьянка, – я смеюсь и снова засыпаю. Ты приедешь ко мне, когда поправишься?
Передавай привет мистеру Холмсу. Я тебя люблю.
Джессика Симпсон".
«Храбрая и сильная, как ты», – прошептала я и принялась смеяться, чувствуя боль в горле и плече, после чего у меня потекли слезы и я зарыдала. Потом я заснула, и мне приснилось, как нежные, заботливые руки Холмса гладят мои волосы.
Когда я проснулась, солнце склонилось к западу, Холмс сидел рядом. Я неуклюже повернулась, чтобы освободить плечо. Холмс достал трубку и нарушил молчание.
– Мне надо бы съездить во Францию и Италию на шесть недель. Собираюсь вернуться к началу твоих занятий. Поедешь со мной?
Я лежала и смотрела, как он набивал трубку, а потом ее раскуривал. Сладкий запах табака поплыл вверх. Я улыбнулась сама себе.
– Боюсь, что я тоже начну курить трубку, Холмс. Он бросил на меня строгий взгляд, потом его лицо смягчилось, и он кивнул, словно давая добро. Мы сидели вместе, пока солнце не стало похожим на огромный красный диск, наполовину погруженный в море. Холмс выбил трубку о каблук, встал и помог подняться мне.
– Дашь мне знать, когда будешь готова для партии в шахматы, Рассел.
Через двадцать минут мы не спеша направились к его ульям, и он отошел их проверить. Я стояла и наблюдала, как последние рабочие пчелы возвращались домой с грузом пыльцы. Подошел Холмс, и мы направились к коттеджу.
– Я уступлю тебе фигуру, Рассел.
– Но не ферзя?
– О нет, больше никогда. Ты слишком хорошо играешь для этого.
– В таком случае играем на равных.
– В таком случае я выиграю.
– Не думаю, Холмс. В самом деле, не думаю.
В коттедже было светло и тепло, пахло табаком и ужином, который нас ожидал.