Эхо драконьих крыл

— Сколько вас? — спросил гигант осторожно.
— Нас двое, и еще трое с лошадьми, примерно в четверти часа отсюда.
— Конюшня там, — гигант кивнул, указав на покосившуюся постройку на другом конце двора. Он исчез за дверью, предоставив нас самим себе.
Мы оставили лошадей во дворе и ощупью стали искать вход в конюшню. Дверь оказалась не заперта.
Джеми откопал в своем вьюке огарок свечи и зажег его с помощью кресала и трута. Подняв его перед собой, он отыскал масляную лампадку, висевшую на стене, и засветил ее.
Конюшня была в плачевном состоянии: от стойл несло запахом застарелого навоза, повсюду валялась гнилая солома, и где ни попадя — ржавые куски железа и порванная сбруя.
Я была вне себя от гнева. Может, как говорил Вальфер, я для подобного и не создана, но уж, по крайней мере, выросла я в окружении лошадей. И то, что я увидела, меня ужаснуло.
— Обветшалый дворик, говоришь? Джеми, ты что, лишился…
— Тихо! — цыкнул он. — Говори шепотом, иначе нам конец. Я никогда раньше не видел того человека. Прежний хозяин или умер, или еще хуже… Вынь кинжал.
Я впервые обнажила свой стальной клинок для самообороны. Я была напугана, взволнована и чувствовала резь в животе.
— Нужно убираться отсюда, Ланен. Ты стань за дверь, а я…
— Я бы не советовал тебе этого делать, Ланен! — донесся из-за двери низкий громкий голос. — Если, конечно, тебе не захотелось избавиться от этого старика! — огонь от свечи отразился на ржавой стали: хозяин-гигант вошел в дверь с длинным, злобно зазубренным ножом, который сжимал в руке.
Я понадеялась, что темно-красные пятна на клинке были действительно ржавчиной.
— Положи-ка свою тыкалку на землю, парень, — приказал он мне, не спуская взгляда с Джеми и повернув к нему острие ножа.
Я колебалась и вопросительно поглядывала на Джеми.
— Делай, что он говорит, парень, — ответил Джеми, слегка выделяя последнее слово.
Я повиновалась, но была в смятении. Не из-за головореза — из-за Джеми. Голос его был мне незнаком — холодный, жесткий и безжалостный.
— Славно, — проурчал гигант. Он не заметил перемены в голосе Джеми или же просто решил, что это из-за страха. — А теперь бросайте наземь свои кошели! В последнее время дела тут что-то плохо шли, — он ухмыльнулся. — Пора бы поиметь и выгоду. Семнадцати лошадей мне вполне хватит до весны.
Джеми начал медленно отдаляться от двери — и вместе с тем от меня; гигант двинулся следом.
— Думаю, у тебя ничего не выйдет, — произнес Джеми все тем же ледяным голосом.
Стоило гиганту повернуться ко мне спиной, как я схватила с земли кинжал, но при этом слегка поскользнулась. Это было все равно, что выдать себя криком.
— Брось, говорят тебе! — рявкнул он, мигом повернувшись ко мне.
Я отдернула руку и повиновалась. Кинжал выпал из твердых кожаных ножен.
— Проклятье! — вырвалось у меня; в гневе я совсем позабыла, что голос у меня высокий и звонкий.
— Да ты не парень! — проговорил гигант, и злобная усмешка вила его лицо. — Мне сегодня определенно везет: ты славно поможешь мне разнообра-а-а-а…
Внезапно он кулем свалился наземь: изо рта хлестала кровь. Джеми еще раз всадил кинжал ему в спину, провернув для верности клинок.
Я выбежала наружу: меня сильно тошнило.
Мне не хотелось слышать, как Джеми перетаскивает труп за конюшню, — и я старалась не обращать на это внимания. Внезапно он оказался подле меня.
— Живо уезжаем! Выводи лошадей на дорогу, быстро!
Он отдал мне мой кинжал и с мечом в руке направился к входной двери. Я вывела под уздцы свою Тень и Огня Джеми со двора на дорогу — медленно, стараясь успокоить их, насколько могла в таком состоянии. Дождь наконец закончился.
Вскоре появился Джеми, таща с собой довольно большой мешок. Я подумала: «Интересно, руки у него по-прежнему в крови?»
— Ланен, — произнес он тихо.
Голос его вновь был таким, как всегда, негромким и добрым — тем самым, который я из всех голосов на свете любила больше всего.
— Порядок, он был один. Я отыскал приличной еды и немного серебра. Оно нам пригодится, когда приедем в ближайший город.
Отвечать я не могла, как ни пыталась. Казалось, слова тут бессмысленны.
— Ланен, я вынужден был это сделать, — сказал он, словно оправдываясь в ответ на мое молчание. — Я не хотел его смерти, но он прикончил бы нас обоих, как только управился бы с тобой.
Лишь огромным усилием воли я кое-как разжала зубы и смогла заговорить.
— Джеми, я видела смерть и раньше. Клянусь Преисподними, я и сама хотела его убить.
— И забыла обо всем, чему я тебя учил, — ответил Джеми, пытаясь приободрить разговор. — Никогда не бросай оружия, Ланен, особенно когда противник находится в непосредственной близости, от этого…
— От этого меня и тошнит, Джеми, — проговорила я сквозь зубы, — а вовсе не от его смерти. Это из-за тебя, — я посмотрела на него: в лунном свете, струившемся сквозь обрывки туч, я различала его лицо — он выглядел смущенным, огорченным. — Где это ты научился так убивать? Я ни разу об этом у тебя не спрашивала, даже когда ты обучал меня владеть мечом за спиною у Хадрона. Где ты этому научился? Где ты… проклятье, Джеми, да кто же ты?
— Я не менялся, Ланен. Я такой, каким был всегда, — произнес он негромко.
Ну нет. Я слышала твой голос — он был холоден и тверд, и…
— Ланен, — перебил он, и во мраке ночи голос его прозвучал устало. — Не сейчас. Нам нужно спешить. — В ночной тиши я услышала как наши работники вместе с лошадьми приближаются к нам по дороге. Менее чем в трех милях отсюда находится селение, где есть чистенький постоялый дворик, а конюх хорошо знает свое дело. Лошади страшно устали, нам нужно будет позаботиться о них. Там мы денек передохнем. У нас еще есть время до начала ярмарки.
Я не отвечала. Он протянул мне руку. Не раздумывая, я отстранилась: в мыслях своих я все еще видела, что руки его перепачканы кровью.
— Как пожелаешь, — сказал он, и в голосе его, как мне показалось, одновременно слышались брезгливость, огорчение и усталость. — Садись на коня, нам ехать еще три мили, прежде чем мы сможем отдохнуть.
Работникам он лишь сказал, что для нас на постоялом дворе не нашлось места и придется ехать дальше. По пути мы не разговаривали, и в душе я так и не успокоилась. Я пыталась понять, как тот быстрый и безжалостный убийца, которого я видела в конюшне, мог быть моим самым близким другом детства.
Мы достигли селения и разбудили хозяина постоялого двора. Джеми мне только и сказал, что завтра я могу спать сколько угодно, потому что мы отправимся в путь не раньше следующего утра. Изможденная, я повалилась кровать. Ночью меня мучили кошмары.
Наутро служанка разбудила меня стуком и сообщила, что завтрак подан. Я отослала ее вниз, велев приготовить горячую ванну и принести завтрак сюда. Когда ванна была готова, служанке пришлось разбудить меня вновь.
Я сошла вниз около десяти. И хотя на сердце оставалась тяжесть, было замечательно ощущать, что тело мое чисто вымыто, влажные волосы свободно собраны за спиной, а грязный суконник с гетрами выстираны. Я снесла их вниз — просушить возле огромного очага в общей зале. Я бы воспользовалась подоконником в своей комнате, будь хоть какая-то надежда на солнце — но день был холодным и серым, и хмурое небо не обещало, что вновь начавшийся дождь к вечеру закончится. Впрочем, так было даже лучше.
Джеми ожидал меня за столом возле огня. Больше в зале никого не было, за исключением двух стариков в углу, которые не обращали на нас внимания.
Увидев его, я почти позабыла о своих ночных кошмарах. Он тоже нашел где-то возможность помыться и теперь сидел и ждал меня; на первый взгляд могло показаться, что он такой же, каким и был всегда, — чистый и опрятный, ничем не отличающийся от себя прежнего.
Хотя обычно он никогда не пил с самого утра.
Аккуратно разложив мокрую одежду на скамье, я подсела к нему. Ни слова не говоря, он придвинул ко мне пустую кружку и налил в нее пива из кувшина, стоявшего на столе. Я мигом ее осушила, снова наполнила и велела служанке принести новый кувшин.