Небесное Око
Дьюранд ждал знака, обещанного чернецами, хотя не имел ни малейшего представления о том, что это будет за знак. Он слышал, как за его спиной солдаты с хлюпаньем прихлёбывают вино. Он слышал, как над головой поскрипывают половицы, как сверху доносится бубнящий голос Радомора. Неожиданно повисла тишина, и Мульсер сдавил руку Дьюранда.
Где-то снаружи, на улице звучала музыка. Дьюранд плотнее прижался к щели в ставне, шаря глазами по крышам домов. Он не сомневался, что сможет отыскать источник музыки.
Там, где две крыши ножницами расходились в стороны, Дьюранд увидел посеребрённую светом луны фигурку в окошке высокой башни, овал печального личика, поток чёрных, как вороньё крыло, волос. К губам фигурка прижимала флейту. Башня возвышалась над замком герцогов Ирлакских. Музыка оборвалась, фигурка выглянула из окна и хлопнула в ладоши.
Трактир содрогнулся от звериного рыка, заставившего Дьюранда похолодеть.
Молнией лорд Радомор пронёсся по лестнице, за ним следовали чернецы в развевающихся чёрных плащах.
— Скамью — долой, — скомандовал Гоул, и Дьюранд немедленно отбросил её в сторону от двери — как раз вовремя, потому что мгновение спустя двери трактира с грохотом распахнулись от удара лорда Радомора. Лорд выбежал на улицу. Замершие на мгновение солдаты устремились вслед за своим господином. Некоторые из них успели заметить довольные ухмылки на лицах чернецов.
У внутренних врат стражник пытался заступить им дорогу, но он отпрыгнул в сторону, как только до него дошло, кто стоит перед ним. Никто в ту ночь не смел встать на пути лорда Радомора.
Вершина холма, над которой возвышались шпили и колокольни святилища Ферангора, представляла собой мощённый камнем двор порядка ста шагов в поперечнике. Повсюду носились полуодетые слуги, выбежавшие из замка, расположенного за святилищем. Именно к темнеющему замку и направился Радомор.
— Как ему удаётся сюда попасть? — потребовал ответа лорд Радомор.
Никто не уточнил, о ком идёт речь. Всем это было и так понятно.
— Через колодец, — услужливо пояснил один из чернецов. — Все колодцы ведут к резервуарам под городом. Он спускается в колодец в своём доме, а потом вплавь добирается до замка.
Чернец мерил шагами двор:
— Протоки узкие. Вряд ли взрослому человеку хватит места для разворота.
— Если мы перекроем протоку… — начал второй из чернецов.
— И подожжём его дом… — продолжил первый.
— Он может появиться здесь в любое мгновение.
— За дело! — приказал Радомор. — Его появление здесь будет равносильно признанию.
Гоул повернулся к солдатам:
— Ты, ты и ты, — ткнул он пальцем в воинов, даже не взглянув на Дьюранда. — Вы знаете замок?
Солдаты кивнули, и Дьюранд с облегчением вздохнул, поняв, что ему не придётся выполнять поручение капитана.
— На колодце есть решётка. Сбросите её вниз. Дверь за собой прикроете. Шевелись! А ты встанешь на стражу у двери.
Гоул, играя желваками и закрыв глаза, собирался с мыслями.
— Вы двое, — кивнул он паре солдат, — вы знаете Ферангор не хуже меня. Подожжёте дом Варренделя. Четверо на ворота, ворота — запереть. Остальным — навести прядок в замке.
— Думаю, — произнёс один из чернецов, — его светлости тоже понадобятся солдаты.
Гоул кивнул.
— Мульсер, ты и ты, — на этот раз капитан ткнул пальцем в Дьюранда, — от меня ни на шаг.
Лорд Радомор с развевающимся за плечами плащом направился внутрь замка. Где-то там в высокой башне ждала возлюбленного ни о чем не подозревающая Альвен. Дьюранд попытался вспомнить темноволосую дочь герцога Абраваналя Гиретского. «Со дня свадьбы прошло около десяти лет», — подумалось Дьюранду.
— Мы рассчитываем на вас, сэр Гоул, — сказал чернец. — Человек, являющийся командиром и находящийся на службе у его светлости…
— Пошли, — взревел Гоул, устремляясь за лордом. Они шли вслед за лордом по окутанному тьмой замку. Лорд, перескакивая через ступеньки, подобно призраку, летел вверх по лестнице, ведущей к вершине башни. Наконец они оказался у двери, из-за которой тянуло густым запахом лаванды. Радомор с грохотом высадил дверь — эхо пошло гулять по лестничному колодцу. Из покоев, что-то прижав к груди, рванулась белая фигурка. Дьюранд схватил женщину за руку. На мгновение их взгляды встретились — перед ним была леди Альвен — чёрные, как ночь, глаза смотрели на Дьюранда с отчаянием.
Радомор смерил супругу тяжёлым взглядом и кивком приказал следовать за собой. Альвен, сумев взять себя в руки, склонила голову и последовала за лордом. Свёрток в её руках задёргался, оттуда раздался детский плач.
Дьюранд уставился на свою мозолистую ладонь, только что сжимавшую руку Альвен.
В лестничном колодце завывал ветер.
Слышался плач ребёнка.
Радомор молчал, говорила только Альвен. Дьюранд изо всех сил зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела.
Она во всем созналась. Радомор вечно был в разъездах, а она приглянулась сэру Альдуану. Все началось с дружбы. Альдуан был другом как ей, так и Радомору. А потом что-то изменилось. Летом, когда Радомор уехал на войну. Она не хотела сделать ему больно.
Дьюранд с остальными ждал у входа в покои. Дьюранд ожидал, что Радомор что-нибудь ей ответит, но тот не проронил ни звука.
Альвен умоляла его о пощаде, но потом и её мольбы сменились тишиной. Казалось, прошла вечность. Наконец на пороге показался Радомор. У него было такое выражение лица, что даже Гоул отшатнулся. Тишину прерывал только плач ребёнка.
Когда Радомор ушёл, Гоул повернулся к солдатам:
— Вы остаётесь здесь сторожить, — сказал он. — И если вам дорога собственная жизнь — не смейте и носа сунуть к ней. Она для вас ничто.
С этими словами Гоул отправился вниз по лестнице вслед за Радомором, оставив двух стражников и Дьюранда в алькове у выломанной двери, ведущей в абсолютно чужую комнату, в чужом замке, расположенном на расстоянии долгих лиг от Гирета. «Лучше бы я помер от голода», — подумал Дьюранд.
Солдаты молчали, не смея даже перекинуться взглядами. Дьюранд мог представить возмущение и гнев этих людей. Лорд Радомор был героем, преданно служившим королю. И вот он потерял жену, которой верил, и друга, с которым был вместе с детства. И как же месть?
Мужчины стояли на страже, дитя плакало. Прошло два часа долгой осенней ночи. В нескольких шагах от них женщина убаюкивала ребёнка. Дьюранд подавил желание войти в покои. Его вмешательство только навредит. Издалека донёсся шум. Мужчины кричали. Взвизгнула женщина.
Дьюранд снова взглянул на ладони и вдруг до него донёсся еле слышный голос мужчины. Слова были неразличимы, но интонация была умоляющей. Судя по звукам, голос шёл из колодца.
Скрипнула чья-то перевязь.
— Господи, — пробормотал её обладатель. Это был Мульсер.
Дьюранд глянул в просвет лестничного колодца и услышал шум воды. Колодец был сердцем огромной крепости. Звук льющейся воды доносился даже до вершины самой высокой башни. Дьюранд его прекрасно слышал. Значит, должна была слышать и замершая у порога Альвен.
Когда пошёл пятый час, на лестнице послышались шаги.
— Смена! — громко крикнул один из двоих поднимающихся солдат. — Ступайте. Пока нас разместили в подвале.
Дьюранд медленно пошёл вниз по продуваемой всеми ветрами лестнице. На него навалилась усталость, тянувшая его вниз, словно тяжёлая кольчуга. Из-за спины доносилось звяканье доспехов — за ним шёл Мульсер и ещё один солдат. Они прошли мимо двери, ведущей в трапезную. На деревянном троне отца, сгорбившись, восседал лорд Радомор, слева и справа от него расположились чернецы. У дверей стояла стража, не сводя глаз со слуг, столпившихся в трапезной. С того момента, как крики утопающего огласили своды замка, никто так и не сдвинулся с места. Лица всех людей были искажены от ужаса. Всех, за исключением чернецов.
По дороге в подвал Дьюранд прошёл мимо ещё одной двери, охраняемой парой солдат. Чёрные головки гвоздей, кольцо, петли из кованого железа и мощный засов — это была дверь, ведущая к колодцу. Дьюранд оглянулся — он ещё мог разглядеть трапезную и одного из чернецов. Чернец повернул голову к Дьюранду, расплылся в кривой улыбке и прижал к губам палец.