Кое-что о Еве

С этими словами седой Джеральд Масгрэйв обмакнул перо в чернильницу. Он выкинул мальчишку из головы.
Глава 50
Исход Глома
Мальчик ждал, глядя на старика, который сидел и старательно покрывал бумагу маленькими закорючками, большую часть которых он немедленно замарывал другими закорючками, все это время сохраняя вид человека, занимающегося чем-то умным и действительно важным. И мальчик пожал плечами. Ведь, как всегда, для постороннего наблюдателя движения творческого письма являли тот налет гротеска, который накладывается на любую разновидность процесса порождения.
Кроме того, ему, которого снаружи ожидал серебристый жеребец и предназначенное для него королевство, такое времяпрепровождение казалось бессмысленным. Он, молодой, сохранявший беззаботную веру всякого мальчишки в свои силы и в свою значимость и не способный предвидеть, какая судьба ожидает его в объятьях Эвадны, не мог спокойно относиться к такой пустой трате времени. Хуже всего было то, что эти разрушенные временем человеческие останки были, очевидно, довольны собой. Он писал, причмокивая губами; он находил самоочевидным тот факт, что ему пришла в голову прекрасная идея, так как теперь он склонил набок свою почти полностью лысую, старую голову и с неподдельным восхищением разглядывал своими мутными, подслеповатыми глазами то, что он только что написал. Для юных глаз наблюдателя это было печальное зрелище.
Ему казалось невозможным, что кто-то может сидеть взаперти в четырех стенах, не находя себе лучшего занятия, чем эта писанина, в то время как снаружи, как известно всем молодым, лежит открытый путь к невообразимым красотам Антана. Юноше, который наблюдал за Джеральдом Масгрэйвом, казалось просто преступным торчать здесь, в безмолвной компании книг и фарфоровых зверушек, когда там (как знают все юные), на приятной дороге в Антан, его ожидает такое множество милых, нежных, любящих женщин, готовых его лелеять, вдохновлять и отдать ему все, чтобы подбодрить отважного любителя приключений в его славном путешествии к предназначенному для него королевству. Решительно, старик пропал. Ведь теперь он страстно желал когда-нибудь закончить свою писанину, подобно тому, как некогда он был одержим идеей расстаться с домашним уютом. Для престарелого, обреченного, несуразного Джеральда Масгрэйва не оставалось никакой надежды. Отныне у него всегда будет новая прекрасная идея, с которой можно будет поиграть, и он навсегда, до конца своей жизни, останется поэтом-бездельником, единственным развлечением для которого будет изготовление кукол и игра с ними...
Для того, кто был без пяти минут царствующим монархом, очень мало значило то, что все, принадлежащее Джеральду Масгрэйву, было смешным и нелепым. Так решил рыжеволосый мальчишка и направился в сторону Эвадны, а почти полностью облысевшая, седая голова, склонившаяся над беспрестанно скрежещущим пером, вскоре скрылась из виду.