Мужчина, который не смеется

Вернувшись в Токио, я заехал домой и сразу же отправился к жене в больницу. Дети по очереди примеряли маску и весело смеялись. Я был доволен.
– Папа, надень теперь ты! – приставали ко мне дети.
– Не хочу.
– Ну надень!
– Нет!
– Да надень… – канючил младший сынишка и, привстав на цыпочки, пытался напялить на меня маску. Я начинал сердиться, но положение спасла жена.
– Прекрати! – прикрикнула она на мальчика.
– Давайте наденем на маму! – дружно засмеялись тогда дети и подскочили к ней.
– Не смейте, мама ведь больна! – Я попытался остановить их, но было уже поздно.
Что-то жуткое было в смеющейся маске, надетой на лицо больной жены, лежавшей на кровати.
Я поспешил снять с нее маску. Жена тяжело дышала. Но меня поразило другое. Как только я снял с нее маску, ее лицо показалось мне удивительно некрасивым, почти уродливым. Меня мороз по коже подирал, когда я всматривался в это изможденное лицо. Я был потрясен, словно впервые в жизни увидел его. Стоило прекрасной, нежной, улыбающейся маске какие-нибудь мгновенья побыть на лице жены, как я сразу, причем впервые, почувствовал всю его некрасивость. Это была скорее даже не некрасивость, лицо просто выражало крайнюю изнуренность и подавленность. Но после того как прекрасная маска некоторое время прикрывала это лицо, оно стало казаться особенно жалким и непривлекательным.
– Теперь ты надень, папа! – снова начали приставать дети, – Теперь твоя очередь.
– Хватит, отвяжитесь! – резко проговорил я и поднялся. Если бы я надел маску и потом снял ее, возможно, я показался бы жене безобразнее черта!…
Коварной оказалась прекрасная маска. Она породила в моей душе ужасное сомнение: не было ли лицо моей жены, на котором я привык до сих пор постоянно видеть добрую, нежную улыбку, тоже маской? Не искусственна ли улыбка женщины, как искусственна эта маска?
К черту маски! К черту искусственность!
Я решил немедленно послать па студию в Киото телеграмму и написал: «Кадры с масками вырежьте». Но тут же изорвал телеграмму в клочки.