Затерянная в Париже

Он думал, что только что прочитанная в «Ле Жур» статья делает все гораздо проще и легче не для него, а для Уны.
Он думал сейчас о ее счастье и понимал, что ее родственники — Дорсеты будут чрезвычайно рады приветствовать в ее лице герцогиню Уолстэнтон, да и семья ее матери тоже. Невероятно удачно, что все случилось именно сейчас.
Но что касается герцога, он мог думать только об одном — об Уне.
Он любил ее и был рад узнать о ее родственниках, хотя это было важно ей, а не ему. Он был бы счастлив, счастлив но, если бы провел свою жизнь в тиши, заботясь о ней, защищая ее„ делая все, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Но он понимал, что они оба, будучи незаурядными людьми, вправе требовать от жизни большего, чем просто общество друг друга.
Трудности, которые ждали их в Ирландии, — это то, с чем они встретятся вместе, то, что укрепит их обоих.
Он вспомнил, как вчера ночью она попросила его разрешить ей помогать ему, хоть немножко, во всех его делах.
Сейчас он понимал, что он попросит ее не о малой, а о большой помощи. Он был уверен, что, несмотря на свою молодость, она обладает необычно глубокой натурой, которая не только поможет ему, но будет вести и вдохновлять его всю жизнь.
Выглянув в сад, он увидел, что солнце светит уже просто ослепительно, и тогда он подумал: как хотелось бы, чтобы вся их жизнь была именно такой прекрасной не только для них, но и для людей, которым они смогут помочь.
Это под влиянием Уны он так изменился, изменилась его жизнь — в ней появились смысл и сила, которые раньше были скрыты.
Он почувствовал, что скучает по ней, и не заметил, как произнес ее имя вслух.
— Я люблю тебя! Боже, как я люблю тебя, мое сокровище! — сказал он, словно она стояла с ним рядом.
И впервые за многие годы герцог прибавил к своим словам молитву:
— Боже, благодарю тебя за то, что я нашел ее!