Тайная гавань

Его руки — вот она тайная гавань, недоступная страху, гавань любви.
Бофор продолжал целовать ее все крепче и настойчивее, и тогда она проговорила дрожащим голосом:
— Дорогой мой, через минуту сюда придут. Пожалуйста, не возбуждай меня… до вечера.
Глаза у Бофора горели, но он улыбался.
— До вечера? — переспросил он. — Зачем нам дожидаться вечера? После второго завтрака начнется сиеста, и я собираюсь рассказать тебе, моя чудесная, отважная, храбрая маленькая женушка, как я влюбился в изображение, но судьба подарила мне живую женщину, возбуждающую небывало глубокую страсть.
Он целовал и целовал ее, пока из сада не донеслись голоса.
То были голоса мужчин, громко переговаривавшихся на неродном для них языке.
Но для Грэйнии и Бофора существовал лишь один язык, понятный обоим и всюду остававшийся одним и тем же, — язык любви.
Маркизы были опущены, и в комнате, благоухающей жасмином, царил полумрак. Две головы на отделанных кружевом подушках тесно прижаты одна к другой.
— Je t'adore, ma petite! 10, чуть охрипшим от волнения голосом проговорил Бофор.
— Я люблю тебя… люблю тебя, милый.
— Повтори, прошу тебя, повтори!
— Я обожаю тебя…
— Я обожаю и боготворю тебя, но я хочу, чтобы ты желала меня, как я желаю тебя!
— Но как мне… выразить свои чувства словами? Я не в силах…
Голос Грэйнии звучал глухо и прерывисто. Руки Бофора ласкали ее, и она слышала, что его сердце бьется так же неистово, как и ее собственное.
— Je te desire, ma cherie, je te desire! 11
— И я хочу тебя… О, мой чудесный, прекрасный Бэу… люби меня!
— Дай мне себя.
— Я твоя… твоя…
— О да, ты моя, ты вся моя… теперь и навсегда! И была любовь, только лишь любовь в тайной гавани, предназначенной для них двоих и недоступной никому больше.