Очарованный

— Боюсь, тебе придется помочь… мне снять платье, — стыдливо сказала она герцогу.
— Я с удовольствием сделаю это, — ответил он. — Когда мы прибудем в наш дом в Корнуолле, у тебя там будет служанка, а здесь на «Мермэйде»я буду прислуживать тебе, моя любовь. И я нахожу это восхитительным.
— Ты… смущаешь меня, — запротестовала Эльфа.
— Ты не смущалась прошлой ночью.
— Это было совсем не то, это было совсем другое, — возразила она. — Тогда ты был Сильваниус-бог, которому я всегда… поклонялась, сегодня… ты — мужчина.
Последнее слово она произнесла очень тихо, и герцог сказал:
— Мужчина, который восхищается тобой и преклоняется перед тобой как перед богиней. Но ты, моя дорогая, еще и женщина.
Он прижал ее к себе и, когда голова его юной жены откинулась назад, внимательно посмотрел на ее странное лицо, действительно напоминающее лики сказочных эльфов.
Сильваниус нежно провел пальцами по ее бровям, коснулся глаз и маленького прямого носа, дотронулся легким движением до ее губ.
В это время он почувствовал, что ее охватывает дрожь, выдавая страстное желание. Он нежно засмеялся и сказал:
— Я могу возбуждать тебя, моя восхитительная Эльфа! И я счастлив, что ты возбуждаешь меня до сумасшествия!
— Я хочу… возбуждать… тебя, — сказала Эльфа, задыхаясь.
— Ты не только возбуждаешь меня, но и околдовываешь и порабощаешь.
Сильваниус нежно погладил ее по шее, и его рука опустилась ниже, коснувшись ее нежной груди.
— И это не все: я околдован, моя дорогая, не только твоим лицом и твоим телом, но и твоим духом, твоим сердцем, твоей душой. И от этого колдовства я никогда не избавлюсь.
Платье Эльфы соскользнуло на пол. Он поднял ее на руки и бережно опустил на кровать. Ел показалось, что она вновь очутилась в лесу около волшебного пруда, залитого лунным светом.
Но Эльфа успела подумать, что не имеет значения, где она находится, если муж рядом с ней. Когда он лег, она крепко обняла его, почувствовав силу и жар его тела.
— Я люблю… тебя, — прошептала она.
— Я хочу тебя, — ответил герцог. — Я хочу тебя всю целиком, сейчас и навсегда!
Его губы стали требовательными, и она почувствовала в них огонь, но это не смутило и не испугало ее. Это была сила любви — всевластной и божественной.
Она отдалась ему, тая в его руках, чувствуя, как его сердце бьется в том же ритме, что и ее.
А потом были только любовь и нежные объятия моря.