Ночь веселья
«Не буду больше думать ни о нем, ни о лорде Мундсли, ни о театре!»— убеждала она себя.
Чтобы отвлечься, Давитта попыталась вспомнить сказки, которые она слышала в детстве, в Шотландии. Отец немало рассказывал дочери о клановых распрях и войнах, занимавших важное место в истории Шотландии, и эта жизнь представлялась девочке единственной реальной… пока в замке не появились вначале Кэти, а затем Виолетта. Теперь Давитте казалось, что именно они сделали из счастливого ребенка заурядную женщину, которая и не думает больше о сказках.
Поезда пришлось ждать долго. Стоя на платформе, Давит та вспоминала счастливые времена, когда она жила с отцом, гуляла по вересковым пустошам, рыбачила и ездила верхом.
Подошел поезд. Давитта села в него.
Оксфорд был все ближе.
К счастью, телеграмма миссис Белмонт обогнала Давитту.
Девушку встретили.
Она стояла одна на запруженной людьми платформе. Вдруг какой-то лакей в красивой ливрее и шляпе с гербом поглядел на нее внимательнее, словно решая, не за ней ли его послали. Впрочем, он хотел уже отойти, но тут Давитта отважилась на вопрос:
— Вы… вы не из Шербурн-хауса?
— Да, мэм. Простите, вы мисс Килкрейг?
— Да, это я.
— Меня послали за вами, — произнес лакей, — но я ожидал увидеть кого-нибудь постарше.
Совсем упав духом, Давитта решила, что ее новая хозяйка, вероятно, будет в ярости.
Лакей кликнул портье и велел ему отнести сундуки к запряженной парой лошадей карете, ожидавшей у станции. Для одного человека карета была явно велика, и Давитта решила, что экипаж предназначен специально для тех случаев, когда нужно встречать кого-нибудь. Впрочем, садясь в карету, Давитта только радовалась отсутствию попутчиков.
Карета выехала из города, и за окнами поплыли пыльные пейзажи. Давитта с любопытством глядела в окно — здешние места совсем не походили на шотландские равнины, И деревни здесь были другие — как правило, с лужайками, прудиками и обязательно кабачками на центральных площадях.
Путь показался девушке очень долгим, но наконец перед каретой распахнулись огромные ворота, за которыми начиналась длинная аллея.
Впереди виднелся дом — по мнению Давитты, очень большой, но не старинный, в викторианском стиле. Девушку всегда интересовала архитектура, и отец немало рассказывал ей об эдинбургских домах и замках, благодаря которым весь город приобретал романтический флер. Да и сама Давитта прочла множество книг, посвященных английской архитектуре. Теперь она, конечно, очень жалела, что не смогла рассмотреть Лондон… но нет, об этом лучше не вспоминать. От этих воспоминаний по спине у девушки пробежал неприятный холодок по мере того как она приближалась к дому, Давитту постепенно охватывало странное чувство, словно она попала в тихую гавань и теперь в полной безопасности.
Карета проехала мимо парадного входа с длинной лестницей и остановилась у черного хода. Да, улыбнулась Давитта, компаньонка не может рассчитывать на большее.
У дверей ее встретил ливрейный лакей.
— Вы — новая компаньонка ее светлости? — спросил он.
— Да, — ответила Давитта, уже зная, что последует за этим.
— Что-то вы слишком молодо выглядите, мисс, — заметил лакей. — Из тех, что были до вас, просто песок сыпался.
— Лакей был очень дружелюбен, и Давитта рассмеялась.
— Ну, мне пока это не грозит.
— Разумеется. Сюда, мисс. Я отведу вас к ее светлости.
С этими словами лакей пошел к лестнице, и Давитта последовала за ним.
Лестница вела в широкий коридор с высокими расписными потолками. Вся мебель и висевшие на стенах картины были то, что именно они сделали из счастливого ребенка заурядную женщину, которая и не думает больше о сказках.
Поезда пришлось ждать долго. Стоя на платформе, Давит та вспоминала счастливые времена, когда она жила с отцом, гуляла по вересковым пустошам, рыбачила и ездила верхом.
Подошел поезд. Давитта села в него.
Оксфорд был все ближе.
К счастью, телеграмма миссис Белмонт обогнала Давитту.
Девушку встретили.
Она стояла одна на запруженной людьми платформе. Вдруг какой-то лакей в красивой ливрее и шляпе с гербом поглядел на нее внимательнее, словно решая, не за ней ли его послали. Впрочем, он хотел уже отойти, но тут Давитта отважилась на вопрос:
— Вы… вы не из Шербурн-хауса?
— Да, мэм. Простите, вы мисс Килкрейг?
— Да, это я.
— Меня послали за вами, — произнес лакей, — но я ожидал увидеть кого-нибудь постарше.
Совсем упав духом, Давитта решила, что ее новая хозяйка, вероятно, будет в ярости.
Лакей кликнул портье и велел ему отнести сундуки к запряженной парой лошадей карете, ожидавшей у станции. Для одного человека карета была явно велика, и Давитта решила, что экипаж предназначен специально для тех случаев, когда нужно встречать кого-нибудь. Впрочем, садясь в карету, Давитта только радовалась отсутствию попутчиков.
Карета выехала из города, и за окнами поплыли пыльные пейзажи. Давитта с любопытством глядела в окно — здешние места совсем не походили на шотландские равнины… И деревни здесь были другие — как правило, с лужайками, прудиками и обязательно кабачками на центральных площадях.
Путь показался девушке очень долгим, но наконец перед каретой распахнулись огромные ворота, за которыми начиналась длинная аллея.
Впереди виднелся дом — по мнению Давитты, очень большой, но не старинный, в викторианском стиле. Девушку всегда интересовала архитектура, и отец немало рассказывал ей об эдинбургских домах и замках, благодаря которым весь город приобретал романтический флер. Да и сама Давитта прочла множество книг, посвященных английской архитектуре. Теперь она, конечно, очень жалела, что не смогла рассмотреть Лондон… но нет, об этом лучше не вспоминать. От этих воспоминаний по спине у девушки пробежал неприятный холодок, По мере того как она приближалась к дому, Давитту постепенно охватывало странное чувство, словно она попала в тихую гавань и теперь в полной безопасности.
Карета проехала мимо парадного входа с длинной лестницей и остановилась у черного хода. Да, улыбнулась Давитта, компаньонка не может рассчитывать на большее.
У дверей ее встретил ливрейный лакей, — Вы — новая компаньонка ее светлости? — спросил он.
— Да, — ответила Давитта, уже зная, что последует за этим.
— Что-то вы слишком молодо выглядите, мисс, — заметил лакей. — Из тех, что были до вас, просто песок сыпался.
Лакей был очень дружелюбен, и Давитта рассмеялась.
— Ну, мне пока это не грозит.
— Разумеется. Сюда, мисс. Я отведу вас к ее светлости.
С этими словами лакей пошел к лестнице, и Давитта последовала за ним.
Лестница вела в широкий коридор с высокими расписными потолками. Вся мебель и висевшие на стенах картины были великолепны. Давитта подумала, что охотно осмотрела бы этот дом — только бы ее не уволили раньше времени.
«Все говорят, я слишком молода, — обреченно сказала она себе, — но, может, я продержусь хотя бы неделю».
Лакей остановился перед массивными дверьми из красного, дерева. Он постучался, и пожилая женщина в черном платье без передника отворила одну из дверей. Давитта решила, что перед нею горничная ее светлости.
— Чего вам? — недовольно спросила она, но тут же, не дожидаясь ответа, произнесла:
— Вы — мисс Килкрейг?
— Да, это я, — ответила Давитта, гадая, сколько раз ей еще предстоит ответить на этот вопрос.
Горничная смерила девушку критическим взглядом, но ничего не сказала. Лакей повернулся и пошел прочь, а Давитта шагнула вперед и оказалась в маленькой комнатушке с несколькими дверями.
— Подождите здесь, — велела горничная и вошла в центральную дверь. Давитта услышала, как она с кем-то говорит.
Потом горничная распахнула дверь и произнесла:
— Входите, ее светлость ждет.
Чувствуя себя школьницей, вызванной на беседу к директрисе, Давитта вошла в огромную, залитую солнечным светом комнату.
Как ни странно, комната оказалась спальней с большой кроватью у стены. На кровати в окружении подушек сидела пожилая дама, внешность которой показалась Давитте необычной. Волосы были красиво уложены, а худое морщинистое лицо еще сохранило следы былой прелести. Но вот украшения… Их было невероятное количество — нити роскошного жемчуга на шее, бриллианты в ушах, браслеты на худых запястьях…