Гордая принцесса
Держа Илону за руку, князь возвел ее на возвышение, и она заняла трон королевы.
Когда все поднялись с колен, князь сам сел па королевский трон и стал принимать поздравления.
Ближе к вечеру Илона с Аладаром спустились по главной лестнице к парадному входу дворца.
На Илоне было зеленое платье из тюля, украшенное по бокам белыми водяными лилиями, присланное из Парижа. На его фоне ее зеленые глаза казались еще зеленее, а рыжие волосы шапкой венчали гордую голову.
Перед входом во дворец были построены в почетном карауле полки. Это был первый случай, когда ранее враждовавшие силы представляли объединенную армию Добруджи.
Обходя вместе с мужем почетный караул, Илона заметила у ворот дворца толпу цыган.
Заметив направление ее взгляда, Аладар тихо произнес:
– Я забыл сказать тебе, что меня несправедливо обвинили.
– Кто? – удивилась она.
– Ты! – Илона вопросительно взглянула на него, и он пояснил: – Ты считала, что цыгане приходили ко мне, а они пришли тогда к тебе с просьбой!
– Ко мне? – удивленно воскликнула она.
– Они пришли к тебе с просьбой отменить закон, запрещающий им жить на земле Радаков!
– Но как я могла догадаться, что они пришли сюда именно за этим?
– Кроме всего прочего, мне придется научить тебя всегда верить мне, моя подозрительная принцесса!
Его откровенно восхищенный взгляд смутил Илону, но на дальнейший задушевный разговор уже не осталось времени: их ждал торжественный обед.
С первого взгляда прикинув, что за стол сядут не менее пятидесяти человек, шеф-повар превзошел себя. К счастью, гости довольно быстро разошлись, и князь с Илоной смогли наметить все встречи, которые должны состояться на следующий день, и обсудить подготовку к коронации.
– Ты будешь самым прекрасным королем, которого когда-либо знала Добруджа, – говорила Илона мужу, поднимаясь с ним наверх.
– И во всем мире невозможно найти более прекрасную королеву, – галантно ответил ей князь.
Илона задохнулась от счастья.
Горничных, как ни странно, в спальне не оказалось.
Аладар вошел в комнату и закрыл дверь.
– Я распорядился, чтобы они не ждали тебя, – сказал он, предвосхищая вопрос Илоны.
Увидев ее разгоревшиеся глаза, он подошел к ней и тихо произнес:
– Я больше не в силах ждать…
Он почти грубо притянул ее к себе и, жадно целуя в губы, стал вынимать шпильки из волос. Огромное облако рыжевато-золотистых кудрей упало на белые плечи, и Аладар приник к ним губами.
– Ты моя! Моя полностью и безраздельно! Сегодня вечером я сам раздену тебя: ведь я так мечтал об этом!
– Ты… смущаешь… меня, – пролепетала Илона.
– Я обожаю тебя именно такой застенчивой, а не гордой недотрогой!
– Никогда больше я не буду гордой! Хотя нет, я горжусь тем, что я твоя жена и… бесконечно горжусь, что ты любишь меня!
Других слов она не нашла.
Аладар целовал ее с такой страстью, что в них обоих все сильнее и сильнее разгоралось пламя желания. Оно поглощало их полностью, и их потребность друг в друге была так велика, что Илоне казалось, она не в силах ни думать, ни чувствовать, только гореть!
Ее зеленое платье упало на пол, а она оказалась на руках у мужа.
Удерживая ее в плену поцелуев, он унес ее в прекрасное, тайное королевство, принадлежавшее только им, где не было места гордости, а жила только неистовая, неудержимая, восторженная любовь.