Дважды венчанные
И тогда он стал целовать ее, чем приводил ее в неистовый восторг и изумление.
Гарри поднял ее на руки, отнес к кровати и осторожно положил на подушки.
Ей чудилось, будто она плывет в сказочном сне, так все было красиво вокруг.
Звезды и мягкий серебряный свет луны обволакивали их своей волшебной аурой.
Гарри лег рядом и, обняв, тихо сказал:
— Я люблю тебя.
— И я люблю… тебя… всем сердцем, — прошептала Тереза, — но, пожалуйста… любимый, я… боюсь.
— Меня? — спросил Гарри.
— Нет. Конечно, нет, я… боюсь… показаться тебе скучной… после тех искушенных красавиц… которые любили тебя раньше… а я знаю так мало… о любви…
— Ты действительно считаешь, будто мне хотелось бы, чтоб ты узнала обо всем этом от кого-нибудь, кроме меня? — горячо запротестовал Гарри и стал целовать ее глаза, щеки, губы, шею.
Подобных ощущений она никогда прежде не испытывала. Это была любовь — истинный рай на земле.
А в ту минуту, когда Гарри назвал ее своей, она почувствовала, как они вместе взмывают в небо и прикасаются к звездам, а луну, далекую недоступную луну она держит в своих руках.
— Я люблю тебя… я люблю тебя!.. Этот шепот, казалось, плыл в лунном свете.
— Моя дорогая, любимая моя, неужели такое возможно? Я люблю тебя, как никого в жизни!
— Я… боготворю тебя, — пролепетала Тереза.
И Гарри был поражен, как в ней сочетается все то, чем, на его взгляд, должна обладать его жена.
К тому же он не сомневался: ее ум вдохновит его на большие свершения, и они вдвоем сделают мир вокруг себя лучше, ведь они всегда и во всем станут искать совершенства.
В тишине Тереза прошептала:
— Ты… все еще… любишь меня?
— Не могу выразить словами, как! — нежно ответил Гарри. — Ты подобна лилиям, которые я расставил по комнате, они, моя дорогая, как и ты — символ непорочности, невинности, и ты принадлежишь только мне!
Его губы отыскали ее, и Тереза почувствовала, как они зажигают в ней крохотные, мерцающие язычки пламени.
— Люби меня… Гарри… прошу тебя… — молила она. — Мне нужна твоя любовь… Мне не жить без нее.
— Так же, как я не сумей бы жить без тебя!
Мерцающие язычки пламени разгорались все сильнее и становились все выше, сливаясь с тем огнем, который сжигал Гарри.
— Я желаю, я жажду тебя, любимая моя…
Неописуемый восторг, переполнявший ее, казался частью лунного света.
Сейчас они стали ближе друг другу, чем когда бы то ни было, ибо слились и душами, и сердцами.
Они были одни в этом мире, где-то наверху сверкали звезды, и по лунной дорожке они поднимались в созданный только для них двоих райский сад.
Их любовь, они знали, одержит победу над любыми трудностями, подстерегавшими их впереди.