TESO DOS BICHOS (Курган двух тварей). Файл №307
Скалли смотрела, как один за другим выносят трупы, как отъезжают от музея ко-ронерские машины.
— Да я и не отрицаю, — устало сказала она. — Там внизу туннелей — на много миль. Уйдет не одна неделя, чтобы разыскать этих… кошек.
— Ну ладно, — вздохнул Молдер, но не очень разочарованно. Наверное, он не слишком хотел повторной встречи. Скалли не могла его осуждать, сама она уж точно не пылала энтузиазмом.
— Ладно, — повторил Молдер. — К тому времени это уже не будет иметь никакого значения.
— Ты о чем?
— Я только что говорил с помощником госсекретаря, — Призрак похлопал по карману с телефоном. — Они созвонились с послом Эквадора. Потребовалось пять смертей, чтобы в Госдепартаменте, наконец, задумались: а вдруг это все серьезно?
— Ты о проклятии? — не поверила своим ушам Скалли.
— Если бы, криво усмехнулся Молдер. — О письме Билака. Музей закрыт до официального уведомления.
Скалли еще немного подумала.
— Они хотят вернуть кости?
— Да. Урна вернется в Эквадор… — Молдер посмотрел в сторону кустов, окаймляющих стоянку, и добавил: — Примерно через неделю.
Рыжий полосатый котишка, затаившийся в кустах, проводил двоих людей внимательным взглядом и устроился поудобнее. Ему надо было еще дождаться ночи, чтобы под ее покровом незамеченным поймать несколько крыс и принести их в дар Ицпапалотль за удачное завершение дела.
Квартира 42 Дом 2630 на Хигэл-плейс Александрия, штат Вирджиния
1 апреля 1996 года
Вечер
Фокс «Призрак» Молдер в поте лица трудился над отчетом.
«Морг округа Саффолк, — печатал он, — сообщил, что смерти сотрудников музея произошли вследствие нападения животных.
Что послужило причиной этих нападений и почему они прекратились и больше не возобновлялись, никто не объяснил… — Призрак почесал нос, досадливо поморщился и поправил фразу: — Никто до сих пор не может объяснить…»
Дальше дело застопорилось. Некоторое время честность сражалась со здравым смыслом, тот неохотно сдавал позиции. Еще через два часа Молдер перечитал готовый отчет. Восхитительно. Начальство будет биться в экстазе.
«Для музея урна была всего лишь экспонатом умирающей культуры, а проклятие амару — просто примитивным суеверием. Доктор Билак узнал, что за пределами нашего мира существует еще один мир, невидимый, но могущественный. Силы этого мира нельзя изменить, их нельзя приручить и нельзя запереть в музей. Проклятие, которое пало на музей, — это расплата за неверие. Некоторые силы не стоит тревожить, а некоторые кости должны лежать в земле там,где их похоронили».
* * *Из серых туч сыпал поздний весенний снег. Индейцы осторожно и неторопливо засыпали выкопанную почти месяц назад яму.
Недостающего осколка урны так и не нашли, но решили, что амару не обидится. Пустые глазницы древнего почерневшего черепа сонно смотрели на стоящего возле ямы шамана, завернувшегося в ярко-красный полосатый плащ.
Когда Пако положил последнюю порцию земли, шаман кивнул амару на прощание и продолжал наблюдать, как индейцы раскладывают на могиле подношения. Узкая черная полоска зрачка пересекала его глаза — янтарного цвета, с тонкими зеленоватыми прожилками.