Ева

Девочки за столом откровенно заулыбались. Кендрик бросила на них полный ужаса взгляд, вскочила и бросилась к раковине. Ее тошнило.
— Что вы со мной сделали?.. Одна из девочек поднялась и взяла с кухонного стола пузырек с коричневым порошком. Этакая преувеличенно серьезная кэрролловская Алиса — для полноты картины не хватало только надписи «Выпей меня», оттиснутой на склянке.
— Сода… — начала вторая девочка.
— …плюс четыре унции экстракта дигиталиса, — подхватила первая и показала на пузырьке, сколько это будет.
— Это тройная смертельная доза, — закончила ее подружка.
Обе девочки улыбнулись безмятежными, совершенно невинными улыбками.
— Ну, как эффект? Это ведь ты нас создала такими? Это твоя ошибка.
Женщина дрожащей рукой нащупала лежащий на столе длинный кухонный нож.
— Я сейчас исправлю свою ошибку… — прохрипела она.
Клиника для психически больных преступников 
Штат Калифорния 
День девятый 
В этот день в разных концах страны, в штатах, отделенных друг от друга тысячами километров, случилось много событий, на первый взгляд не зависящих друг от друга, но тем не менее имеющих между собой прочную и глубокую связь.
В этот день Эллен Риордан, вдова Дика Риордана, сказала: «Это не моя дочь», — и бросила в камин фотографию Синди.
В этот день профессор Катц из Сан-францисского Центра репродуктивной медицины наконец-то получил извещение Американской медицинской ассоциации о начале служебного расследования против доктора Салли Кендрик.
В этот день помощник мэра города Гринвич по культуре пригласил воспитательницу Мэри Джонсон в ресторан и долго покорно выслушивал ее повествование о нелегкой жизни городского Центра по оказанию социальных услуг, время от времени делая заметки в блокноте.
В этот день в клинике для душевнобольных преступников, штат Калифорния, женщина средних лет в белом медицинском халате небрежно махнула пропуском перед носом у дежурного и спустилась в расположенную под землей часть блока «Зет». У женщины было слегка отечное лицо и завязанные в тугой узел на затылке черные волосы, под халатом угадывались офицерские погоны. Она не задерживаясь свернула за угол и остановилась перед тремя камерами, на дверях которых красовались таблички: «Ева-6 », « Ева-9 » и « Ева-10 ».
Две девочки и женщина глядели на нее с трех сторон в узкие, забранные толстой решеткой коммуникационные отверстия. Девочки, как две капли воды похожие друг на друга, и женщина, в лице которой, как в зеркале, отражалось лицо гостьи. В глазах заключенных не было ни испуга, ни удивления — только холодное и выдержанное ожидание.
— Привет, Иви. Мы ждали тебя. — Невозможно было понять, кто из девочек произнес эти слова. Гостья смотрела на детей без улыбки. Похоже, она вообще не умела улыбаться.
— Откуда вы знали, что я приду?
— Мы просто знали…
— …знали, и все.
— Ты ведь не забыла, как это здорово — когда ты не одна, — добавила глядящая на нее из-за решетки растрепанная женщина и безумно захихикала. — Как это великолепно — когда у тебя есть компания…