Обет молчания

— Но, я думаю, они бы его уговорили.
— Я тоже так думаю. У меня был замечательный отпуск.
— Надеюсь, тебе будет не слишком тяжело возвращаться к этому ужасному инструктору по верховой езде.
— Мне тяжело расставаться с тобой.
— О, Роберт, я не хочу, чтобы ты уезжал.
Он взял мою руку и сжал ее:
— Пиши мне, Люсинда.
— Конечно.
— И рассказывай мне обо всем, что происходит.
— Я буду… и ты тоже.
— Я думаю, мои письма будут проходить цензуру.
— Мне не нужны военные сведения, меня интересуешь только ты.
Роберт рассмеялся.
— У меня будет еще один отпуск, а потом мне должны присвоить офицерское звание.
— И это может означать немедленную отправку на фронт.
— Думаю, что да.
— Возможно, к тому времени война уже окончится.
— Кто знает? Люсинда, а ты кажешься взрослее. Я имею в виду, старше своих лет.
— Правда?
— Пятнадцать. Тебе скоро исполнится шестнадцать. Это уже почти зрелость.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя какой-то сморщенной старухой.
— О нет. Я просто хочу, чтобы мы были ровесниками, вот и все.
— В этом случае, ты не был бы для меня тем милым взрослым братом, каким я знаю тебя всю мою жизнь.
— Об этом и речь.
— О чем?
— Подрастай быстрее, Люсинда, будь хорошей девочкой.
— Обещаю сделать все, что в моих силах.
Роберт повернулся и поцеловал меня в щеку.
— Чудесно, — сказал он. — Мы понимаем друг друга.
— Да. Думаю, да. Мне будет очень грустно, когда ты завтра вернешься в полк.
— Тогда давай составим план на мой следующий отпуск.
— Какая прекрасная мысль! А я тем временем подумаю, как побыстрее подрасти.
— Просто сделай это, — сказал Роберт.
Мы вернулись домой чуть молчаливее обычного.
Мы все пошли на станцию проводить Роберта.
Тетя Белинда с Аннабелиндой остались в Лондоне еще на несколько дней.
Меня удивляло, что Аннабелинда не проявляла ни малейшего интереса к Эдварду, а если о малыше упоминали, ее лицо словно превращалось в маску.
Она вела себя так, словно ее раздражало, что я привезла ребенка в Англию. Аннабелинда предпочла бы, чтобы дитя осталось в Бельгии, благополучно устраненный с ее пути.
Думаю, это было достаточно логично. Этот эпизод из своей жизни ей хотелось забыть, а мой поступок вытащил его плод на свет Божий, чтобы он напоминал ей о себе при каждом визите к нам.
Но мне казалось бесчеловечным, что собственный сын не вызывает у женщины ни интереса, ни даже любопытства.
Аннабелинда пребывала в прекрасном настроении и, видимо, простила мне, что я не сообщила ей о перенесении обеда в честь Маркуса Мерривэла на другое число.
Она иногда приходила в мою комнату немного поболтать наедине. Мы говорили и школе и о том, что могло случиться с мадам Рошер.
— Не сомневаюсь, что она будет давать указания армии оккупантов.
— Бедная мадам Рошер, мне трудно представить нечто подобное.
— Ты ведь не можешь вообразить, что она кому-нибудь подчиняется, да?
— В таких обстоятельствах могу.
— А я не перестаю думать, как все удачно получилось. Благодаря несравненному майору Мерривэлу. Ты ничего не слышала о нем?
— Нет.
— Ты уверена?
— Конечно.
— Ты уже один раз проявила скрытность, когда дело касалось его. Мне просто интересно.
— Я ничего не скрываю. Думаю, он где-то во Франции… или в Бельгии.
— Я считаю, что, поскольку он в одном полку с твоим дядей, ты можешь что-то знать.
— Мне неизвестно, где дядя Джеральд. Идет война. Многие вещи надо держать в секрете.
— Понимаю. Думаю, он весело проводит время, а?
— Я бы сказала, что там не так уж и весело.
— Маркус всегда будет хорошо проводить время. С ним так здорово. Но с Робертом ведь тоже очень хорошо вместе, да?
— Да. Ты же знаешь об этом.
— Он хороший парень, Роберт. Вы с ним просто созданы друг для друга.
— Что ты имеешь в виду?
Аннабелинда рассмеялась:
— Ты знаешь, что я имею в виду. Я думаю, наши родители всегда планировали это.
— Ты имеешь в виду?..
— Конечно, дурочка. Свадебные колокола и все такое прочее. Будь ты на год или два старше, он сделал бы тебе предложение прямо сейчас. Для меня это очевидно.
— Это вовсе не очевидно. Я всегда любила Роберта. Мы всегда были добрыми друзьями.
— Говорят, это лучшая основа для брака. Он тебе нравится, правда? Разве не здорово, что ты станешь моей невесткой? Знаешь, это общее желание.
— Я не верю, что моим родителям приходят в голову подобные мысли. А тебе, Аннабелинда, я бы посоветовала заняться собственными делами, а моими я займусь сама.
— О! — сказала она с издевкой. — Милая Люсинда, Роберт обожает тебя, а ты его. Вы идеальная пара. Вы так похожи. Когда ты выйдешь за него замуж, вы поедете в деревню, у вас родится десять детей и вы будете идеальными супругами, из тех, кто «и с тех пор они жили счастливо».
— Аннабелинда, перестань устраивать мою жизнь!
— А я ее и не устраиваю. Я просто говорю, какой она будет, и для тебя же это лучше!
— К своим многочисленным достоинствам ты добавляешь еще и ясновидение.
— Я просто рассуждаю логично и вижу то, что у меня прямо перед глазами. Похоже, ты действительно рассердилась. Хочешь, чтобы я ушла?
— Да… если ты собираешься предсказывать мое будущее. Почему бы тебе не предсказать свое собственное?
— Я сделала это, Люсинда.
Я пристально посмотрела на нее. Я понимала, о чем она думает. Ей очень понравился Маркус Мерривэл. Он был из богатой и занимающей прекрасное положение семьи и при этом привлекателен сам. Идеальное сочетание. Аннабелинда надеялась снова увидеть его, чтобы очаровать — а в своих способностях на этот счет она не сомневалась, — и она слегка опасалась меня. Только потому, что, приходясь племянницей начальнику Маркуса, я имела больше возможностей для встречи с майором, чем она.
После ухода Аннабелинды я стала размышлять над ее словами.
Действительно ли мои родители так горячо желали моего брака с Робертом? Я знаю, что они приветствовали бы его, потому что очень любили Роберта. А Роберт? Он был со мной очень нежен и немного загадочен… если возможно себе представить его таким. Он намекнул, что, будь я постарше, он мог бы сделать мне предложение.