Любовь под прицелом
— Но похитители изотопа погибли?
— Да… Страсть к наживе туманит мозги преступников, толкает их на гибельные поступки, заставляет забыть о последствиях. Тот же Тихон. Не открой он стрельбы по гаишникам — получил бы сравнительно небольшой срок. За изготовление и распространение фальшивых денег…
— Он погиб в результате аварии?
— Получил травму, но не погиб. Его пристрелил Вошкин. Якобы при попытке к бегству… Бывший следователь не мог оставить в живых человека, повязанного с ними крепкими узами. Это грозило ему немедленным разоблачением… А толкнула Вошкина на преступление все та же алчность…
Прав Юрий Дмитриевич, до чего же прав! Я вспомнил бесплатный ремонт «жигуленка» следователя, строительство его загородной виллы. До чего же был жаден этот человек!
— Еще один вопрос, если позволите…
— Задавайте, Николай Иванович… Время у меня есть — отвечу.
— Как же отпустили по подписке человека, распространяющего фальшивые деньги, то есть меня? Мне кажется, что фальшивомонетчиков до суда не выпускают…
— Опять же, фокусы искусного юриста Вошкина… Надо отдать ему должное — изворотливый и хитрый, отличный актер, талантливый… преступник… Он сумел так представить ваше дело, что дальнейшее содержание под стражей невиновного человека — это нарушение его прав. В прокуратуре не разобрались и отпустили вас… ремонтировать личный транспорт следователя.
Вы правы, если б сидел Чернов в камере, события не приняли бы столь драматической окраски…
Я почувствовал, как после всего сказанного Каротиным у меня закружилась голова и пересохло во рту.
— Господи, в какое же страшное время мы живем!
— Согласен — в страшное… И — последнее, что я хочу вам сказать, дорогой Николай Иванович… Не имею особого желания обнадеживать, но… Примите эту весть спокойно… Учитывая некоторые факты, открывать которые я пока не имею права, вашу отличную работу на зоне… Короче, возбуждено ходатайство о вашем условно-досрочном освобождении… Что с вами? Выпейте воды…
Я отстранил поданный Каротиным стакан. В теле — такая слабость, что я вынужден лечь грудью на стол и положить захмелевшую от счастья голову на папки, изучаемые Каротиным… Свобода!