Закат Америки. Уже скоро
Социальная интеграция – одна из наиболее «неуловимых» составляющих большой стратегии, нацеленной на «приручение» грядущей многополюсной структуры. Соединенные Штаты чуть не распались в 1860-е годы из-за несовместимости жизненных укладов и социального устройства Юга и Севера, обусловленной различиями в культурной и исторической идентичности. Священный союз распался потому, что революция 1848 года вынесла на поверхность политические разногласия между либеральными режимами и консервативными монархиями, что обернулось «мелкой» социальной интеграцией, не распространившейся далее дипломатических соглашений. В противоположность этому, жизнеспособность американского союза на протяжении двадцатого века в немалой степени обеспечивалась гражданским согласием, которое в конечном счете привело к сплочению населения различных регионов в нацию. Успех эксперимента в области интеграции, затеянного Европой, тоже непосредственно связан со способностью Европейского Союза сформировать политическую идентичность, «отменившую» национальные лояльности и превратившую собрание национальных государств в единую структуру. Социальная интеграция и общая идентичность, укрепляя согласие и единство, позволяют преодолеть дух соперничества.
Создание единой социальной ткани значительно упрощается в случае географической близости заинтересованных стран. Идентичность предполагает активные социальные контакты, которые легче осуществить на близких расстояниях. Кроме того, общий язык и общие культурные ценности также способствуют единению, порождая отчетливо выраженное ощущение сплоченности. Самюэль Хантингтон ошибался, когда говорил о том, что различные цивилизации рано или поздно должны прийти к конфронтации, однако он, безусловно, прав в отношении того, что культура имеет для идентичности определяющее значение. При прочих равных условиях гораздо легче сформировать единую идентичность государств с общей культурой, чем государств, культуры которых разнятся. Не случайно, что в регионах, в которых социальная интеграция зашла наиболее далеко, – в Северной Америке, Скандинавии, Западной Европе, – культурная общность в значительной степени определяет политическое и экономическое единство. По этой причине социальная интеграция гораздо легче протекает внутри регионов, чем между ними. Указанные особенности еще раз подчеркивают необходимость построения «частичного мира» и создания региональных зон стабильности – вех на пути к всеобщему миру.
Тем не менее для Соединенных Штатов принципиально важно распространить собственные социальные нормативы за пределы своего региона. Упорным трудом в течение последних пятидесяти лет Америка и Европа выработали атлантическую политику, для которой кооперация стала базовым принципом. Достигнутое равновесие может быть нарушено, когда Европа обретет большую самостоятельность, а Соединенные Штаты обратятся к своим внутренним проблемам. Однако поддержание общей идентичности послужит на пользу обеим державам, предотвратив возникновение соперничества. Культурный и образовательный обмен, регулярные визиты конгрессменов и парламентариев, общая история и традиционные праздники, а также высокие объ емы трансатлантического товарооборота – все это разумные шаги к лучшему будущему.
Соединенные Штаты в данный момент обладают большими, чем в предыдущие годы, возможностями интеграции социальных норм в международную жизнь. Распространение демократии не может гарантировать мир, но оно способствует созданию единых норм и правил, на которых базируется чувство общности. Это чувство укрепляется повсеместным соблюдением гражданских прав, юридических норм и процедур разрешения споров и т. д. Встречи, подобные состоявшемуся в 2000 году в Варшаве Всемирному демократическому форуму, имеют важное идеологическое значение и обладают большим практическим потенциалом, поскольку обеспечивают надежную платформу для будущего политического и экономического сближения. Кроме того, Соединенные Штаты должны развивать отношения с недемократическими режимами. И даже если в результате мусульманское общество не придет к пониманию важности социальной конвергенции, усилия со стороны американцев неизбежно приведут к потеплению взаимных отношений.
Цифровая эра открывает новые возможности социальной интеграции на уровне общественных и личных контактов. Развитие транспортных и коммуникационных технологий позволяет активизировать социальное взаимодействие независимо от расстояний. Воздушные перевозки обеспечивают возможность личного контакта людей, проживающих в разных полушариях Земли. В периоде июня 1999 года по июнь 2000 года американские и зарубежные авиакомпании перевезли международными рейсами 137 миллионов пассажиров из Соединенных Штатов(56). Что касается Интернета, он позволяет организовывать международные референдумы и многонациональные встречи вне зависимости от государственных границ.
Международные институты вносят свой вклад в дальнейшую социальную интеграцию. Участие в таких организациях, как НАТО и НАФТА, усиливает чувство общности как среди политической элиты, так и среди простых людей. Вступление Китая в ВТО объясняется не только важностью развития торговых отношений, но и стремлением общественного мнения видеть Китай равноправным членом мирового сообщества. Усиление демократической ответственности и повышение прозрачности международных институтов способствуют усилению их социализирующей роли. Расширение полномочий парламентских групп повышает легитимность работы чиновников и дипломатов(57).
Сегодня крупнейшие государства мира, так же как члены Священного союза в девятнадцатом столетии, должны культивировать чувство общей судьбы, которое преодолевает исторические и культурные разграничительные линии. Рассматривая Союз как «оплот тесного сотрудничества», его лидеры обращали на это особое внимание, что отлично сформулировал лорд Кестльри: «Мало иметь общий интерес в какой-либо области; надо еще обладать и общей ответственностью» (58). Соединенным Штатам необходимо приступить к формированию вокруг единого центра чувства союзной общности, выражающейся в общем интересе и общей ответственности.
ГЛАВА 8
ВОЗРОЖДЕНИЕ ИСТОРИИ
Современное общество предлагает взгляд на историю, отличающийся ярко выраженной прогрессивностью и эволюционистичностью. Достижения в сфере науки и технологии сделали возможным стабильное повышение качества жизни, о котором даже не могли мечтать люди всего сто лет назад. Прогрессистское представление об истории также присутствует в наших культурных и интеллектуальных институтах. Дарвиновская теория эволюции усвоена рядом научных дисциплин – от медицины до геологии и экономики. Прогрессистский взгляд на человеческое развитие прослеживается и в традициях иудео-христианской культуры: Библия демонстрирует представление об истории человечества как о процессе изменений, проистекающих и накапливающихся во времени.
Подобная эволюционная концепция истории является снованием для более или менее оптимистичной оценки современного положения в мире. Этот оптимизм позволяет Фрэнсису Фукуяме утверждать, что история всегда движется к хэппи-энду, а также, что демократия и глобализация ведут людей к протяженной во времени эпохе мирного сосуществования. После нескольких веков громадных усилий, предпринимавшихся ради будущего благоденствия, человечество наконец-то достигнет своих целей. Рынок сможет удовлетворить материальные потребности людей, а демократия – потребности психические, душевные. История заканчивает свой бег.
В этой книге рассматривается прямо противоположный подход к истории, предполагающий, что историческое развитие обладает как циклическим, так и эволюционным характером. Едва новые открытия распахивают перед человечеством новые горизонты, прогресс наделяет привилегиями определенные типы общественно-политических формаций – чтобы счесть их устаревшими по мере дальнейшего развития способов производства и производственных отношений. Результатом оказывается цикл спадов и подъемов в конкретный исторический период, хотя сама история при этом продолжает поступательное движение.