Закат Америки. Уже скоро
Однако не эти обстоятельства являются решающими при современном положении дел. Европа скоро догонит Соединенные Штаты вовсе не потому, что ее технологическая или экономическая база лучше, а потому что большинство европейских стран действуют сообща, объединяя интеллектуальные и промышленные ресурсы. Европейский Союз – вот истинная реальность, которая существенно меняет мировой ландшафт(1).
Второе предположение, объясняющее политический и экономический взлет Европы, строится на давних дружеских отношениях между западноевропейскими странами и Соединенными Штатами, на их общих исторических корнях. Придерживающимся таких взглядов политикам и ученым разногласия между Европейским Союзом и Соединенными Штатами кажутся невозможными(2).
Нам представляются уместной другая оценка. Прежде всего, отметим, что в течение пяти долгих десятилетий единство Западной Европы и США обусловливалось «холодной войной», в течение которой у европейцев не было выбора: перед лицом советской угрозы они нуждались в помощи США и принимали лидерскую позицию Вашингтона.
Теперь, когда положение изменилось, прежние взаимоотношения между Европой и США уже не воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Теперь обе стороны действуют более обособленно и даже соревнуются в достижении определенного мирового статуса, в размере благосостояния и распределении сил – непреходящих ценностях для любого народа.
Перед тем как проанализировать причины политического взлета Европы в противовес влиянию США, обратимся снова к истории, показав на примере Германии, какие результаты приносит объединение. В девятнадцатом веке князь Отто фон Бисмарк объединил немецкие земли Центральной Европы в единое государство, что привело к стабильному экономическому развитию, позволившему Германии укрепить военную мощь и взрастить новые политические амбиции. Объединение немецких земель повлекло за собой изменение политической обстановки, подготовив основу для нового соперничества между ведущими мировыми державами. Объединение Европы, интеграция европейских стран могут привести к таким же последствиям.
Напротив, посмотреть, к чему приводит расчленение единого государства, можно, вспомнив Римскую империю. В третьем веке римский император Диоклетиан, чтобы облегчить управление и обеспечить защиту границ, разделил империю на две части: западную со столицей в Риме и восточную со столицей в Константинополе. Однако такое разделение государства на пользу Римской империи не пошло. Вскоре после раздела западная и восточная части империи, несмотря на общность культуры и общее историческое наследие, вступили в соперничество, что привело к дальнейшему распаду государства. Судьба Римской империи не предвещает ничего хорошего современному Западу, в котором все более ясно выделяются два самостоятельных политических центра: один – в Европе, другой – в Северной Америке.
ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ
В 1871 году создалась единая Германская империя во главе с королем Пруссии Вильгельмом I. При объединении в ее состав вошли ранее независимые немецкие королевства, герцогства, княжества и вольные города. Исключение составила одна Австрия. И это не было случайностью. Пруссия и Австрия давно соперничали за гегемонию над Германией. К тому же министр-президент Пруссии Отто фон Бисмарк был сторонником объединения Германии без Австрии, постоянно полемизируя со своими оппонентами в общегерманском парламенте, где он во всеус– лышание заявил: «Исходя из политики, которую неизменно проводит Австрия, можно смело сказать, что нам не ужиться с ней в одном государстве: Германия слишком мала для этого»(3).
Стремясь к объединению немецких земель и хорошо понимая, что такое объединение изменит геополитическую обстановку в Европе, Пруссия к началу 1871 года добилась значительного расширения своих владений в результате 2-й шлезвиг-голштин-ской войны 1864 года с Данией, австро-прусской войны 1866 года и франко-прусской войны 1870—1871 годов. Победа над Францией позволила Пруссии не только получить новые земли – Эльзас и Лотарингию с громадными запасами железной руды, – но и покончить с гегемонией французов на континенте. Война с французами длилась недолго, ибо прусская армия почти вдвое превосходила противника по количественному составу. Франции и в дальнейшем было трудно соревноваться по численности вооруженных сил с Германией из-за меньшего количества населения и значительно меньших темпов его прироста. Отметим, что в 1915 году население Германии составляло семьдесят миллионов человек, а Франции – только сорок. Нетрудно понять, что образовавшаяся после франко-прусской войны Германская империя, обладавшая к этому времени большими промышленными ресурсами, быстро превратилась в мощное государство.
Объединение Германии не только подорвало могущество Франции, но и поколебало доминирующее положение Британии, которая уповала на силу своего военно-морского флота и политику «блистательной изоляции», предусматривавшую свободу действий и отказ от постоянных союзов. В отличие от Рима, Британия никогда не господствовала в Европе, ограничиваясь отправкой на континент экспедиционного корпуса в тех редких, отдельных случаях, когда, по мнению англичан, такое вмешательство шло на пользу европейской стабильности. Пока ведущие континентальные страны соперничали между собой, Британия занималась расширением своих колониальных владений и укреплением собственной империи.
После объединения Германии положение изменилось. Официальное провозглашение Германской империи произошло 18 января 1871 года в Версале в присутствии кайзера Вильгельма I, который был объявлен германским императором. Британцы быстро отреагировали на новое обстоятельство. Всего тремя неделями позже Бенджамин Дизраэли, лидер консерваторов, заявил в палате общин, что объединение Германии «являет собой настоящую революцию, политические значение которой превосходит влияние Французской революции. В Европе нарушилась политическое равновесие, и мы должны обсудить, как действовать в сложившейся ситуации, невзирая на традиционные установки»(4). Дизраэли опасался, что мощная объединенная Германия, нарушив европейское равновесие, подорвет британское мировое господство.
Опасения Дизраэли подтвердились. Развитие Германии после объединения немецких земель двинулось с огромной скоростью. К началу двадцатого века Германия стала догонять, а в некоторых отношениях и перегонять Британию. Этому способствовали обилие угля, значительные запасы железа и ряд других благоприятных физико-географических условий. В результате объединения внутренний рынок окреп и расширился. Началась полоса быстрого создания новых промышленных предприятий и банков. Ряд технических новшеств позволил перерабатывать огромные, до того мало пригодные залежи лотарингской железной руды, что стимулировало бурный рост сталелитейной промышленности. К началу двадцатого века Германия перегнала Англию по производству стали и чугуна, главных составляющих промышленного развития. Новая промышленная и финансовая элита в союзе с земельными аристократами добивалась все большего влияния. Опираясь на «союз стали и ржи», Германия наращивала экономическое могущество.
Однако благодаря политике Бисмарка, возросшая мощь Германии не привела к немедленному нарушению геополитического равновесия в Европе. Канцлер не форсировал укрепление армии и военно-морского флота. Такую же осторожность Бисмарк проявлял и в колониальной политике, хотя, сравнивая свои колонии с колониями Англии и Франции, германские капиталисты чувствовали себя обделенными. Финансисты, промышленники и судовладельцы, создавшие Германское колониальное общество, требовали активной колониальной политики, но Бисмарк проявлял осторожность, боясь вызвать преждевременное столкновение с Британией. Однако это не означало, что Бисмарк не заботился о мощи Германии. Наоборот, он делал все возможное для укрепления германского влияния в Европе. Тому способствовал и ряд внешнеполитических соглашений, заключенных Германией с некоторыми европейскими странами. Бисмарк искусно управлял европейским политическим равновесием, но остерегался его нарушать.