Торговка

Подкатила местная «скорая» — зеленый «рафик» с крестом. Трофимова-зятя усадили вместе с женой и повезли в райцентр, в больницу. Для осмотра хотя бы.
Почти сразу же подъехал на новом «форде» Роман Львович, выслушал ментов, походил вокруг и вернулся в машину. Я возвращаться вместе с Никитой в Москву не хотела и полезла в галилеевский «форд». Вместе с Гришкой.
Роман Львович разговаривал с кем-то по мобильнику, и я догадалась, что с местным паханом, который держит территорию. Насколько я могла понять, тот утверждал, что его люди не могли такого натворить.
— Заметила, что брали из фургона? — спросил меня Галилей, отключив трубку. — Не муку, не макароны… А вот конфеток и нету… Сладостей! Курева! Пива нету… И вообще, разве это гоп-стоп? Детишки в казаки-разбойники сыграли… Он мне говорит, что тут деревня рядом, сельские пацаны развлекаются зимой… А здесь, где мы, справа проселок тупиковый! Так они ставят посреди шоссейки спертый летом у дорожников знак «Объезд», направляют машины в глубину леса, а потом вылезают, как малолетние Иваны Сусанины, на дорогу и показывают заплутавшим, куда ехать, собирая дань деньгами — на «сникерсы», жвачки и курево. Ну а тут, видно, решили, что проще магазинчик на колесах перехватить!
— Точно! Юркина жена говорила, что они все какие-то мелкие… Мелкие, но много!
— Ладно… Ментура разберется!
— Скажите тому типу, чтобы тут оставался, — махнула я в сторону Трофимова. — Пока буксировщик не придет… А пока пусть все, что уцелело, подберет и в свою тачку грузит.
Роман Львович посмотрел на меня с любопытством:
— А почему вы сами не скажете?
— Просто… лучше вы!
В Москву мы летели летом. За окном светлело, начинался новый день.
И снова надо было впрягаться в ярмо и тянуть свою лямку. Пахать, словом.