Несущий перемены
Чоя нагнулся и поднял Рэнда, который обвис в его отнюдь не нежных объятиях.
— За преступления против Чо, за гражданскую войну, за вмешательство в нашу религию он будет предан суду Союза на Скорби. Ты не согласен, Палатон? Суду народов, если только абдрелики и ронины не доберутся до него раньше. Интересно, каковы его шансы без твоей помощи?
Палатон собрал всю волю, силу, гнев и метнул их вперед. Его тело отозвалось болезненной судорогой. Кативар рассмеялся и оттолкнул его, оставив лежать беспомощным, как новорожденного.
— Джон Тейлор Томас будет рад иметь дело с нами, когда мы привезем ему человека, убившего его дочь. Ты вплотную приблизился к крушению всех своих планов — вплотную, но еще недостаточно близко, — Кативар вновь рассмеялся.
Рэнд забился в его руках. В его бирюзовых глазах не было ни проблеска надежды.
Витерна вновь ударила тезара — на этот раз в голову, и Палатон почти с благодарностью погрузился в забытье.
Он проснулся ночью. Школу очистили от всех тел. Он не знал, кто убит, а кто выжил, не представлял, что случилось с Рэндом. Рядом лежал Хат — тихо, как мертвый. Неподалеку вытянулась Руфин с серым лицом. Палатон почувствовал в ней искру жизни, но понял , что она слабеет. Они оставили его друзей умирать рядом с ним. Он сполз с кучи обломков, на которую его бросили, с трудом поднялся и закашлялся.
Они взвалили на него ответственность за уничтожение Голубой Гряды и всех тезаров.
Нет, он не примет ее. Если они захотят войны, он готов к ней. В конце концов, у него остался бахдар, проклятое наследие, и он сможет использовать все свои возможности. Он протянул руки и позволил выплеснуться своему бахдару, силе Огненного дома, ничем не запятнанному чистому голубому огню.
Рядом с ним слабо вскрикнул Хат. Палатон услышал, как чоя ворочается среди обломков, и приказал:
— Вставай, Хат! Ради Вездесущего Бога, поднимайся на ноги!
Друг обхватил его за колени и осторожно поднялся, встав рядом. Руфин задышала глубже. Хат нагнулся и помог ей встать, сплетясь с ней в неуверенном объятии. Палатон окружил их аурой, пляшущей в воздухе, омывающей их, уничтожающей весь озноб и боль, наполняющей искрами, которые слились в мерцающий щит. Руфин запрокинула голову и втянула бахдар, как воздух. Палатон не мог понять, что случилось дальше, но чувствовал, как сила растет во всех них, как бахдар сливается, окружая их плотнее, чем прежде.
Он был Огненным домом.
Прошлое было потеряно для Палатона, и потеряно навсегда. Он не стал оглядываться. Впереди проступало будущее.