Мастер сыскного дела
— Чего насупился, сиятельство, чего молчишь, будто водицы в рот набрал? — спрашивает, толкает его в бок возчик.
— Не сиятельство я, — нехотя отвечает Яков.
— А хошь бы и сиятельство, — усмехается мужик. — И таких мы, бывалоче, возили. Были вы господа, а ноне все ровня, все — каторжане без роду, без племени! За что тебя, сердешного, в рудники-то везут?
— Человека я убил.
— Душегубец, значица... Тут, почитай, все такие. За что раба божьего сгубил — за дело али по баловству?
— Дуэль меж нами была.
— Значица — по баловству. Господа, они завсегда так: чуть что не по ним — тут же за шпагу хватаются, да ну резать друг дружку до смерти! Денег не поделили, али бабу, али еще чего? Что на то скажешь?..
Молчит Яков...
— Ну, как знаешь, сиятельство...
Звенят кандалы, скрипят жалобно колеса, чавкает под ногами грязь непролазная, кричат сердито возчики:
— Но, шибче ходи, проклятуш-шая!
Погоняют каторжан солдаты:
— А ну — не тянись, веселей шагай!
Сколь верст уж пройдено...
Сколь верст еще впереди...
А что там ждет — кто нынче от тягот преставится, кто живой до места добредет, а кого уж после, в землице сибирской, в рогожку завернув, схоронят — поди-ка, узнай!
Темна судьба человечья, сколь вперед ни гляди — ни зги не видать!.. Один лишь Бог про всех все знает и ведает, да его о том не спросить!..
Живи покуда, раб божий, страдай да лишку не ропщи — короток век твой, недолго, чай, осталось мучиться...