Реквием по солнцу

Сначала убрали отсеченную руку Энтаденина. Со всеми возможными почестями ее доставили в главную ротонду Дворца Правосудия, украшенную знаменитыми колоннами. Здесь ее выставили для всеобщего обозрения. Поскольку в Яриме не было храма стихий, жителям столицы, чтобы отправить религиозные обряды, приходилось отправляться за сто лиг в Бетани, где в базилике Огня проводил службы Первосвященник Кандерр-Ярима, Ян Стюард. В первый же день посмотреть на реликвию пришло более четырех тысяч человек, в десять раз больше, чем в те дни, когда много лет назад в этой же ротонде выставили для прощания гроб с телом отца Ирмана Карскрика.
Эши наблюдал за теснящейся в ротонде толпой с балкона башни для гостей, расположенной в западной части дворца. Потом он взглянул в лицо Рапсодии и рассмеялся.
— Ну, что теперь? — с улыбкой спросил он. — Что тебя так поразило?
— Я действительно удивлена. — Рапсодия не отрываясь смотрела на извивающуюся змеей очередь, тянувшуюся почти до центральной части Рыночной улицы. — Эта дурацкая штука простояла посреди площади сотни лет и ни для кого не представляла никакого интереса. Практически каждый, у кого были дела в центре города, ежедневно проходил мимо, и никто не обращал на нее ни малейшего внимания, если не считать нескольких пилигримов и маленького мальчика, который остановился, чтобы справить малую нужду. А теперь это священная реликвия, вызывающая трепет у тех же самых людей, что равнодушно смотрели на нее всего три дня назад. Поразительно.
Эши обнял жену:
— Ты права. Но меня интересует другой вопрос: смогу ли я отвлечь твое внимание от столь поразительного зрелища?
— Почти наверняка, — ответила Рапсодия. — Что ты предлагаешь?
— Почему бы нам не переодеться и не пробраться в город, не привлекая к себе лишнего внимания? Ты можешь надеть годин, а я — плащ с капюшоном, какой носят шанойны и пилигримы.
Рапсодия радостно рассмеялась:
— Вновь вернуться в те дни, когда ты прятал лицо? Что ж, я и в самом деле надевала годин, когда побывала здесь с Акмедом, чтобы меня никто не узнал. В Яриме не слишком много людей с такими же волосами, как у меня, и мое появление вызвало бы большой интерес, а поскольку мы собирались похитить мальчика, одного из сыновей Ракшаса из мастерской, где делают изразцы, нам это было совсем ни к чему. Да, на самом деле ты здорово придумал! К тому же развевающиеся белые льняные одежды лучше всего защищают от жары. А куда мы пойдем? Сейчас самое время заглянуть на рынок: горожане собрались возле ротонды, чтобы поклониться куску мертвого камня, так что на рынке будет пусто.
— Нет, я придумал кое-что другое.
— Да?
— Я хотел нанести визит Мэнвин. Смех в глазах Рапсодии тут же погас.
— Ты уверен, что хочешь этого, Сэм? — мягко спросила она.
— Да, — твердо проговорил он и, взяв ее за руку, увлек во внутренние покои. — Давай попробуем получить ответы на свои вопросы, хотя уверен, услышим лишь безумное бормотание. А потом пообедаем в какой-нибудь таверне или поедим у открытых жаровен и поищем на рынке что-нибудь необычное в подарок Гвидиону и Мелли.
Рапсодия сделала глубокий реверанс:
— Ведите меня, милорд.
Храм Мэнвин располагался на западной окраине города посреди роскошного сада, окруженного водой, — во всяком случае, так было в те времена, когда Энтаденин приносил в город свой чудесный дар. Теперь здесь царило запустение. Глубокие высохшие впадины — раньше в них весело плескалась вода — украшали статуи морских нимф, потерявших былое великолепие и грустно глядевших на пыльные фонтаны.
Храм, как и многие здания в Ярим-Пааре, был большим и величественным, но за ним уже давно никто не ухаживал. Построенный из лучшего мрамора, Храм Оракула состоял из центрального здания и двух боковых пристроек, идущих вдоль дороги и во многих местах обвалившихся. Потрескавшиеся мраморные ступени вели в широкий внутренний дворик, где на удивительно красивом мозаичном полу стояли восемь огромных колонн, покрытых пятнами лишайника.
Центральная часть здания представляла собой круглый зал с куполообразным потолком, который рассекли две глубокие трещины. Его венчала высокая тонкая башня, сиявшая, словно маяк, под лучами яркого солнца.
Рапсодия остановилась у основания великолепной лестницы.
— Ты уверен, что хочешь сюда войти? — вновь спросила она у Эши. — Ваша прошлая встреча показалась мне весьма необычной, не хотелось бы пережить такое еще раз.
— Тебе не понравилось присутствовать при схватке двух драконов в древнем, разрушающемся храме? — отозвался Эши, заглядывая в ее зеленые глаза — все остальное было скрыто годином. — Балансировать на краю бездонного колодца, увертываясь от обломков, падающих с купола, когда дрожит земля?
— Да, ты правильно все описал.
— Я постараюсь вести себя прилично, — пообещал Эши. — Пойдем, Ариа.
Зеленые глаза Рапсодии возбужденно блестели.
— Ты помнишь, как мы сформулировали вопрос? Эши успокаивающе погладил ее руку.
— Да. Пойдем.
Они поднялись по лестнице и вошли в открытый портал. В храме было темно, сумрак разгоняли лишь редкие светильники и свечи.
Внутри храм содержался в идеальном порядке. Возле дальней стены огромного зала, служившего чем-то наподобие холла, весело журчал большой фонтан, тонкая струя воды поднималась в воздух на двадцать футов и с негромким всплеском падала в бассейн, отделанный лазуритом. Пол в зале был выложен полированными мраморными плитами, стены украшали изящные изразцы, сияла начищенная медь подсвечников.
По бокам находились две небольшие комнаты, возле которых стояла стража Мэнвин в рогатых шлемах, вооруженная тонкими длинными мечами. За бассейном с фонтаном была высокая дверь из кедра, украшенная сложным орнаментом. Перед ней также стояли стражники.
Рапсодия внезапно остановилась и сжала плечо Эши.
— Подожди! Вспомни, как в последний раз, когда мы пришли за пророчеством, Мэнвин рассердилась, что ты скрываешь свое лицо. Быть может, нам лучше снять капюшоны? Мне бы не хотелось раздражать ее раньше времени.
— Хорошо, мы так и сделаем, как только войдем внутрь. Эши взял Рапсодию за руку и повел вокруг фонтана.
Они остановились перед стражниками.
— Десять золотых крон за визит к прорицательнице, на ее содержание, — холодно произнес стражник.
Эши вытащил из кошелька требуемую сумму.
— Если эти деньги и в самом деле идут на содержание Мэнвин, то сейчас она одета в новое платье, — пробурчал он, бросая монеты в протянутую коробку. — В прошлый раз она показалась мне слишком худой, ей давно не расчесывали волосы, а вот ты, солдат, выглядишь прекрасно. Ты ведь не станешь присваивать пожертвования, не так ли?
Стражник сплюнул на пол и, открыв красивую кедровую дверь, мрачно предложил им войти.
— Ты ведешь себя просто превосходно, — сухо заметила Рапсодия, когда они вошли во внутреннее святилище.
— Я дракон. Моя натура требует, чтобы я досаждал людям.
— Да, ты никогда не упустишь случая.
— Ну, если мы намерены открыть лица, чтобы не раздражать Мэнвин, лучше это сделать прямо сейчас. — Эши откинул капюшон, повернулся к Рапсодии и удивленно заморгал: в тусклом свете свечей лицо его жены было таким же бледным, как ее белые одеяния. — Ариа, с тобой все в порядке?
Рапсодия молча кивнула.
Эши вновь взял ее за руку. Холодные пальцы слегка дрожали.
— Рапсодия, если ты не хочешь говорить с Мэнвин, мы можем повернуться и уйти.
Она покачала головой и сжала его ладонь.
— Просто я все вспомнила, — тихо проговорила она. — Я успела забыть, какое жуткое впечатление производит этот храм. Мэнвин меня пугает.
— Тогда отправимся на рынок.
Эши повернулся, чтобы постучать по кедровой двери, но Рапсодия его остановила:
— Нет. Мы должны услышать ее ответ, должны спросить о ее прошлом пророчестве, иначе событие, которое может стать самым замечательным моментом в нашей жизни, принесет лишь тревоги и страх. Извини, что я струсила. Пойдем.