Омен. Дэмьен.

Ахертон даже фыркнул от негодования.
— Вот весь ты в этом, Поль, — возмутился он, тряхнув головой. — Это же бессердечно и…
— Правдоподобно!  — закончил Бухер. — Нет, это не бессердечие. Это действительность.
Ахертон, наклонившись вперед, к Торну, громко и отчетливо произнес:
— К 1980 году нефть будет обходиться странам Среднего Востока в двадцать миллиардов долларов ежегодно. До процветания, мягко говоря, далековато, здесь не спасет и цена: 1 доллар за галлон. Мы взвалили на свои плечи ответственность за энергию и перед нацией, и перед всем миром, так давайте же тратить наше время и деньги на ее развитие, на совершенствование ее форм. Как насчет программ, которые мы уже начали разрабатывать в солнечной, ядерной и гравитационной энергетике? Что ж нам, все достижения, имеющиеся у нас в этих областях, списать на мусор? Что, все это зря делалось, зря время, что ли, тратилось?
— Кстати, о времени, Билл, — вмешался Бухер, взглянув на часы. — Пока ты тут взывал к нашим славным достижениям в области энергетики, восемь человек померли с голоду. Вообще каждые шесть тире восемь секунд один человек где-нибудь на земле обязательно отдает Богу душу. От голода. Стало быть, семь человек в минуту. За час — четыреста двадцать. Итого — десять тысяч за день.
Ахертон не скрывал своего презрения.
— К чему ты клонишь,  Поль?
— Да все к тому, Билл, — вскипая, нетерпеливо пояснил Бухер, — что не имеет смысла создавать новые источники энергии, если не останется никого в живых, кто бы мог ими пользоваться.
Торн решил, что самое время вмешаться.
— Поль, не мрачноват ли твой прогноз? — засомневался он.
— Страшный день приближается, Ричард, — убежденно заверил Торна Бухер. — И быстрее, чем тебе кажется.
— Ну и дальше что? — спросил Торн.
Бухер испустил какой-то театральный вздох облегчения.
— А я было подумал, что ты не собираешься даже выслушать меня.
Ахертон бессильно откинулся на спинку сиденья и, помрачнев, скрестил руки. Пасариан натянуто улыбнулся. Если всего несколько дней назад эти заявления и походили на искренние, то теперь все это напоминало какое-то представление. Но любой способ, выбранный Бухером для решения очередной задачи, всегда приводил его к намеченной цели.
И пока электрокар катился к теплице, никто из четырех погруженных в спор мужчин не заметил служащего, изо всех сил махавшего им. Этот человек пытался привлечь внимание Ричарда Торна. Дело в том, что за несколько минут до настоящего момента раздался телефонный звонок. Ричарда Торна спрашивали по чрезвычайно важному и безотлагательному делу.
В теплице четверо мужчин продвигались по длинному проходу среди безбрежного океана зелени. Они шли молча, потрясенные окружающим многообразием. Наряду с овощами каких-то невероятно огромных размеров здесь ютились миниатюрные растения в тепличных ящичках. Бухер краем глаза заметил, что даже Ахертон восхищен. Но, несмотря на внутреннее волнение, Бухер напустил на себя строгий и сдержанный вид и продолжал бубнить голосом, похожим на молитву.
— Жил однажды человек, — монотонно рассказывал он, — который спросил: «Можете ли вы вспахать море?» Люди решили, что он свихнулся. Но человек этот не был сумасшедшим, он всего-навсего опередил свое время. Ибо сегодня на этот вопрос мы можем ответить утвердительно и не просто «можем ответить», а и обязаны это сделать. Начало положит гидропоника. — Они двигались вдоль овощей, более ярких, чем обычно. Наконец мужчины очутились в помещении, где были выставлены кое-какие технические экспонаты. Стенды пестрели картами и графиками.
— Вот здесь, — указал Бухер на тщательно выполненный макет, — вы видите современного фермера таким, каким он будет. Вот он сидит за контрольным щитом в центральной башне. Монитор компьютера выдает ему информацию о состоянии полей. Миниатюрный воздушный аппарат с дистанционным управлением посылает на землю ультразвуковые волны, которые вместо самого фермера прекрасно управляются со вспашкой. Его автоматы могут собирать, сортировать и раскладывать по ящикам сельскохозяйственные продукты. И все это с помощью механических пальцев, так же управляемых компьютером.
Ахертон обрел наконец дар речи.
— А что со всего этого будет иметь, к примеру, голодающий китаец?
— Да это же накормит их, — взбесившись, выкрикнул Бухер. — Китайцы, видите ли, гордятся, что в состоянии сидеть на одной чашке риса в день, но чем же здесь гордиться? И нам придется накормить этих людей! — В этот момент Бухер, бесспорно, оседлал своего любимого конька. — Чтобы добиться этого, надо вспахать океаны, разработать новые виды быстрорастущего риса, произвести горы искусственного мяса. И мы — «Торн Индастриз» — обязаны возглавить все это. Мы будем владеть землей или брать ее в аренду. Мы будем контролировать урожай и прирост животных. Мы произведем такие удобрения, что заставят пищу расти, как на дрожжах, мы спроектируем и построим машины, которые превратят бесплодные земли и отравленные моря в цветущие сады.
— А вы-то какое место во всей этой утопии займете? — презрительно бросил Ахертон. — Царское, что ли?
Бухер ни на грамм не обиделся. Произнеся весь этот монолог, он оглянулся на зеленый океан и, опять погрузившись в себя, заговорил:
— Вы знаете… однажды жило одно весьма примитивное племя высоко в горах Мексики. Жили туземцы на очень плодородной земле, но не умели ее обрабатывать. Где-то рядом находилась американская строительная компания, прокладывавшая в тех местах дороги. Закончив свои работы, компания подарила этому племени трактор. Туземцам подробно объяснили, как управлять машиной. И вот, когда они научились вспахивать поля, что они сделали с трактором?
— Они его съели, — заявил Пасариан, впервые за это утро нарушив молчание. Было непонятно, осознал ли Бухер сарказм в словах индейца, во всяком случае, он проигнорировал это заявление.
— Туземцы вознесли трактор на алтарь и обожествили его. Они всем племенем валились перед ним на колени и молились.
Ахертон вдруг весь похолодел.
В этот момент к ним подбежал техник в белом халате.