Темный рай
* * *– Вот дьявол! Да проще было вытаскивать дохлых коров из реки. – Помощник шерифа Дуг Бардуэл бродил в камышах по пояс в воде, пытаясь ухватиться за тело. – Эй, Джей Ди, не бросишь ли мне веревку? Я обвяжу труп, а твоя кобыла вытащит его на берег.
Оторвавшись от изучения следов на мягком прибрежном грунте, Куин поднял голову и крикнул своему второму помощнику:
– Петерс, полезай-ка в воду, и тащите тело на другой берег пруда. И без того полно следов. Вы только посмотрите на эту мешанину, – проворчал Куин, возвращаясь к прерванному обследованию. – Бог весть, сколько народу прыгало здесь туда-сюда после дождя.
Джей Ди присел на корточки рядом с шерифом и хмуро оглядел грунт вокруг.
– По-моему, здесь было несколько. Посмотри вон туда, видишь? Сдается мне, что тут топталось больше двух человек. Таких следов я нигде больше вдоль берега не видел.
– Это еще ни о чем не говорит. – Куин сдвинул фуражку на затылок. – Здесь могли быть и два человека, топтавшиеся вокруг, закапывая свои ящики со снастями. Это все, что мы знаем. Кроме того, – он встал и принялся растирать затекшее колено, – мне представляется, что старина Миллер схлопотал инфаркт и сам свалился в воду. Видел, как он вцепился себе в грудь?
Они прошли на дальний конец заводи, где Бардуэл и Петере бились с безжизненным телом Даггерпонта.
– Черт вас возьми, Бардуэл! – рявкнул Куин. – Не тащи ты его так за руку. Подведи под тело ногу и толкай!
Кряхтя от напряжения, полицейские вытащили мертвеца на берег.
– Видите? – Куин склонился над телом Даггерпонта и указал на его правую руку, намертво вцепившуюся в левую сторону груди и зажавшую в кулаке клок коричневой ковбойки и конец длинного галстука. – Это называется трупный спазм. Означает то, что человек в момент смерти держал руку именно так. Миллер всегда жаловался на сердце.
Джей Ди, присев на корточки рядом с телом адвоката, внимательно исследовал каждую деталь. В душу Рафферти закралось смутное беспокойство. Миллер был адвокатом Люси. Мэри Ли вбила себе в голову, что в истории со смертью Люси не все чисто. Лично его позиция в данном сценарии соответствовала поговорке: «Собака лает, ветер носит». Приятель Брайса взял вину на себя, что было, черт возьми, гораздо лучше, чем если бы вину на себя взял Дел. Но теперь погиб Даггерпонт, и чутье подсказывало Рафферти, что это был не просто сердечный приступ.
– Посмотри сюда, – сказал он, указывая на грязные темные пятна, выступившие на складках толстой шеи Даггерпонта. – Сдается мне, что кто-то схватил его за шею.
– Мне на ум приходит лишь двадцать, ну, тридцать человек, которые не прочь были бы придушить Миллера, отозвался Бардуэл. – Ты думаешь, что больше, а, Пет?
– Ты считаешь только мужиков или престарелых леди тоже? Повернув голову адвоката набок, Куин помрачнел.
– Трупное окоченение скул только-только началось, пробубнил он. – Он здесь недавно.
Куин пробормотал себе под нос нечто похожее на попытку составить список возможных подозреваемых, но самом деле ему хотелось одного – выбросить всю эту запутанную мешанину подальше. Адвокат Люси Макадам погиб при подозрительных обстоятельствах. Куин же выставил за дверь Мэрили Дженнингс, пытавшуюся выдать ему свою теорию заговора. Проклятые пришлые! С ними все не как у людей – сплошные проблемы.
– Ладно, – шериф встал и вытер руки о штаны, отправим тело в Бозмен, пусть они там посмотрят. Пока же, мне придется сообщить Инесс, что у нее больше босса. Насколько я знаю, у Даггерпонта не было никак родственников. Как ты думаешь, есть еще кто-нибудь, ко следует немедленно сообщить о случившемся?
– Да, – вздохнул Рафферти. Он двинулся к лошади, чувствуя, как в душе его дурное предчувствие борется страхом. – Я сам ей скажу.
Глава 21
Трио Дрю играло в гостинице «Загадочный лось» с семи часов вечера до часу ночи. Мэри присоединилась к ним, исполняя по две песни на каждые две вещи, исполняем группой. Группа предлагала публике, которая все прибывала и прибывала, электросмесь джаза, народной музыки, кантри и тяжелого рока. Мэри же немало потрудилась над составлением своего репертуара, включавшего медленные и блюзовые песни, как всегда, отражавшие ее собственное настроение. Если музыканты знали исполняемую Мэри песню, они поддерживали ее, ненавязчиво подыгрывая. Это был один из тех замечательных редких примеров, когда вкусы и интуиция исполнителей мгновенно сошлись, выдав волшебный результат. Выступление постоянно сопровождалось восторженными аплодисментами.
В начале первого перерыва Мэри шмыгнула на стульчик рядом с сидевшим за роялем Дрю. Два других члена группы в поисках выпивки и друзей растворились в толпе. Гул разговоров в зале усилился, компенсируя недостаток музыкального фона.
– Это – великолепно! – ласково улыбнувшись Дрю, пробормотала Мэри. – Спасибо за приглашение.
– Для нас это тоже сплошное удовольствие, дорогая. У тебя редкий талант. – Дрю взял свой стакан с тоником и лимоном, медленно отпил и, слегка поморщившись, потянулся, чтобы поставить стакан на место.
– Как ты себя чувствуешь?
– Замечательно, – рассеянно ответил Дрю, подвигав правым плечом. – Мышцы потянул – вот и все. Неуклюжий болван! А ты выглядишь сегодня немного подавленной. – Он пристально посмотрел на Мэри.
– О Боже, – усмехнулась она, – ты считаешь, я действую на людей угнетающе?
– Вовсе нет! – засмеялся Дрю. – Они тобой восхищаются. Просто я вижу что-то ужасно печальное в этих милых голубых глазах. Я могу чем-нибудь помочь?
Мэри покачала головой и скорчила забавную рожицу.
– Вляпалась в то, во что не следовало бы. Ничего страшного. Я – большая девочка и лучше всех умею переносить жизненные невзгоды.
Дрю нахмурился и, протянув к Мэри руку, убрал ей за ухо выбившуюся прядь серебристо-белых волос.
– Что ты имела в виду, сказав, что влипла во что не следует? Это связано с Люси?
– Нет, а что? Тебе известно что-то, что следует знать и мне?
Дрю отвел взгляд и оглядел море человеческих лиц зале, пожалев о своем вопросе.
– Я знаю: запахни здесь бедой, Люси сразу бы почуяла – вот и все.
– Бедой, которая могла бы стоить Люси жизни?
– Я этого не говорил.
Подавшись к Дрю, Мэри резко дернула его за пыльный рукав изумрудного цвета шелковой рубашки.
– Черт возьми, Дрю, – отчетливо прошептала она. Если ты что-нибудь знаешь, скажи мне. Я не считаю, что Люси погибла в результате несчастного случая, но я могу найти ни одной души, которой не было бы на это наплевать.
Дрю помрачнел и, сделав вид, что занят лежавшими на пюпитре нотными листами, принялся нетерпеливо перелистывать.
– Я ненавижу подозрения – благодарю покорно, знаю, что Люси была втянута в какую-то историю с Макдональдом Таунсендом, вот и все.
– Она его шантажировала?
– Возможно, – уклончиво ответил Дрю. – Конечно, Таунсенд играл определенную, не очень презентабельную роль в жизни Люси, но убить ее он не мог.
– Не мог?
Дрю опустил руки на клавиши и внимательно посмотрел на Мэри.
– Господи Боже мой, Мэри, этот человек – судья! воскликнул он с придыханием. – Судьи не занимают отстрелом женщин.
– А пластические хирурги занимаются?
– Это был несчастный случай. У Шеффилда не было причин убивать Люси.
– Что делает его очень удобным мальчиком для битья. ты не находишь? – не унималась Мэри. – Нет мотива нет и обвинительного акта. Он признает себя виновным в том, что сделал «ба-бах» из мощного ружья, и зарабатывает аплодисменты. Бен Лукас – адвокат Шеффилда. Jlyкас и Таунсенд – старые приятели. И все они собираются на маленькой гасиенде Брайса…
Дрю раздраженно покачал головой:
– Ты хватаешься за соломинку!
Мэри развела руками и пожала плечами:
– Может, да, а может, и нет. Ты считаешь, что Таунсенд вне подозрений? Но мало кто ожидает от окружных судей, что они нюхают кокаин, а я своими глазами видела, как Таунсенд занимался именно этим в бильярдной у Брайса. Хотелось бы мне знать, какие еще дурные привычки могут быть у судьи.