Сердце ангела
В прихожей, в плетеной корзинке для мусора лежала пропитанная эфиром тряпка. Я оставил ее там: пусть ребята из Отдела по расследованию убийств порадуются. Пусть заберут ее вместе с куском мертвого мяса к себе и пропустят через лабораторию. Папки распухнут от протоколов, но такова уж их работа, — в отличие от моей.
Кухня не представляла особого интереса. Обычная кухня, — поваренные книги, кастрюли и сковородки, полочка для специй, холодильник… Продуктовая сумка от “Блумингсдейла” была забита кофейной гущей и куриными костями.
Спальня же, напротив, выглядела многообещающе. Постель не застелена, мятые, в пятнах, простыни наводили на вполне определенные мысли:, колдунья не обходилась без колдунов. В примыкающей к спальне маленькой ванной я нашел пластиковый футляр из-под колпачка. Он был пуст. Если этим утром она занималась любовью, колпачок должен быть на ней. Ребятам из полиции и здесь найдется работа.
Медицинский шкафчик хозяйки был переполнен, и его содержимое отчасти перекочевало на высокие полочки по обеим сторонам зеркала, приделанного над ванной. Аспирин, зубной порошок, магнезия и флакончики из-под пилюль боролись за место с баночками пахучих порошков, обозначенных непонятными алхимическими символами. В металлических коробочках разнообразные ароматические порошки. По запаху я определил лишь мяту.
С коробки для гигиенических салфеток на меня скалился желтый череп. Рядом, на полке с Тампаксом, лежали пестик и ступка, а на крышке туалетного бачка красовались обоюдоострый кинжал, журнал “Вог”, щетка для волос и четыре толстые черные свечи.
За баночкой крема для лица я обнаружил отрезанную человеческую кисть: она лежала там, темная и съежившаяся, будто брошенная перчатка. Я чуть не уронил ее, когда взял в руки, — она оказалась на удивление легкой.
В общем, там не было разве что тритоньего глаза, но если я и не нашел его, то не потому, что не приложил к этому усилий.
В спальне, в стенной нише, находился “рабочий уголок” Маргарет Круземарк. Шкафчик, забитый гороскопами клиентов, интереса для меня не представлял. Я только зря потратил время, пытаясь отыскать фамилию Фаворит на “Ф” и Либлинг на “Л”. На отдельной полочке стояли справочники и глобус. Книги подпирала запечатанная алебастровая урна размером с сигаретную коробку; крышку ее украшала трехглавая змея.
Я перелистал книги, надеясь найти какую-нибудь спрятанную записку, но тщетно. Среди разбросанных на столе бумаг мне попалась на глаза маленькая карточка с черной окантовкой. В верхней ее части помещалась перевернутая пятиконечная звезда в круге. В пентаграмму была вписана голова рогатого козла. Пот талисманом витиеватыми латинскими буквами — надпись: MISSA NIGER. Ниже — латинский текст, а под ним цифры: III.XXII.MCMLIX. Это обозначало дату. Вербное Воскресенье, четыре дня назад. Там же находился соответствующий конверт, адресованный Маргарет Круземарк. Оба листка я сунул в свой “дипломат”.
Остальные бумаги представляли собой большей частью астрологические расчеты и незаконченные гороскопы. Безо всякого интереса я пробежал их глазами и вдруг обнаружил в верхней части одного из них собственное имя. Да, подобная находка доставила бы массу удовольствия лейтенанту Стерну… Этот листок я тоже отправил в “дипломат”.
Найденный гороскоп заставил меня проверить настольный календарь Маргарет Круземарк. Я был записан на понедельник, 16-ое: “Г. Энджел, 13.30” Календарный листок присоединился к предыдущим находкам. Сегодня она тоже кого-то ждала — запись на 17.30. Часы у меня спешили, но показывали уже 16.20 — мое время истекало.
Выходя, я оставил дверь приоткрытой. Кто-то найдет тело и вызовет полицию. Мне не хотелось оказаться замешанным в этом дерьме… Смех! Разве я уже не сидел в нем по уши?