В ожидании счастья
Энн, которая тоже пришла сегодня навестить Виллону и выслушала первую часть письма Мэгги, прочитанную вслух, скривила гримасу, ставя воду для чая на печку.
– Не долго она ждала после того, как убили ее муженька, – съязвила она, когда Кора подняла глаза от письма.
Коре удалось скрыть свою досаду, и она, проигнорировав замечание Энн, сказала:
– Похоже, она действительно счастлива. Джейк Рид основал конезавод в Тэнглвуде и собирается помочь Джоне в селекции скота… а Абигейл решила изучать искусство на востоке… А что касается Регги…
– Ты хочешь сказать, он переехал к ней в дом? В дом ее мужа? – Энн презрительно скривилась, подавая матери чашку чая.
«Ничего хорошего из этого брака не выйдет, – про себя злорадствовала она, – он обречен на провал!»
– По правде говоря, – спокойно продолжила Кора, – он построил совершенно отдельный дом рядом с основным домом на ранчо, – построил своими руками, как пишет Мэгги. И соединил его с основным зданием крытым переходом, как это принято в Техасе, поэтому они связаны с главным домом, с детьми. Мне кажется, он разумный мужчина.
Наливая сестре чай, Энн обожгла себе палец и, вскрикнув, засунула его в рот.
– Разумный, говоришь? Ты его не видела, Кора! Этот человек может доставлять одни неприятности. Он не останется на одном месте. Знаменитый Джейк Рид, прославившийся на весь Запад? – Она многозначительно покачала головой. – Да у него в крови страсть к бродяжничеству. Люди такого сорта нигде надолго не задерживаются, помяните мои слова.
– У Мэгги тоже есть страсть к путешествиям, – сказала Кора, аккуратно складывая письмо и передавая его матери. – Она была и у дяди Джоны, и у Бена, судя по тому, что я слышала, но Мэгги свою страсть переборола. Она счастлива в Тэнглвуде. Там ее дом, и, я уверена, он станет домом и для Джейка Рида.
– Этот человек не принесет ей ничего, кроме несчастий! – настаивала на своем Энн, но ее слова звучали так, будто она пыталась убедить себя.
Виллона пила чай и смотрела в окно на падающий снег. В ее слезящихся глазах застыло мечтательное выражение.
– Ты ошибаешься, дочка, насчет Джейка и Мэгги. – Она улыбнулась и покачала седой головой. – Я рада, что могу это сказать: мои старые кости подсказывают, что ты очень сильно ошибаешься.
Ранчо Тэнглвуд, Техас, 1883 год
Холодная белая луна светила с пурпурного, бархатно-фиолетового неба. Мягкий серебристый свет разливался над темными холмами и прерией Техаса. Вокруг стояла тишина – приближалось самое глубокое, самое темное время зимней ночи. Время, когда рассвет был еще отдаленным сном, вечер затерялся в памяти, а ночная душа земли, луны и неба трепетала в бездне необъятной Вселенной.
Огоньки пламени танцевали в камине в спальне, которую Джейк построил для себя и Мэгги. Это была просторная комната с высоким потолком, полом из золотистого дуба и широким окном, из которого открывался вид на далекие горы на западе за рекой Пекос. На окнах висели темно-синие бархатные шторы такого же оттенка, как и шелковая накидка на огромной кровати под пологом. Радовали глаз накрытый салфеткой туалетный столик, голубые с кремовым обои, подходящие по цвету к дубовому бюро, и огромная ванна из мрамора с голубыми прожилками, стоявшая за японской ширмой. Женская фантазия здесь сочеталась с мужской практичностью, образуя уникальный и неповторимый стиль. Когда Джейк бросил свежее полено в камин, оно зашипело, затрещало и занялось ярким янтарным пламенем, согревая комнату и борясь с зимней стужей, царящей за окном.
Мэгги, лежавшая в постели, повернулась на бок и наблюдала за мужем у камина. Его обнаженная фигура впечатляла. Огненные блики играли на его выпуклых мускулах и золотили темные волосы. Она поднялась и подошла к нему. За заиндевевшим окном завывал ветер. Подходя на цыпочках к огню, она почувствовала, как воздух холодит ей кожу. Шелковая ночная рубашка облегала ее полные крепкие груди и тонкую талию.
– Джейк, я люблю тебя, – прошептала Мэгги, обнимая его. Оранжевые язычки пламени танцевали, посылая мигающие отблески огня, смешанного с лунным светом, пронизывающим комнату.
– И правильно делаешь. – Он улыбнулся, смотря на нее с искренним восхищением. Мэгги затрепетала от удовольствия.
Этот мужчина, эта комната и этот миг принадлежали ей! Так же, как и сердце Джейка Рида. А ему принадлежало ее сердце.
Их любовь была чистой и радостной, как золотистый солнечный луч, согревающий прерию на рассвете. Она потушила томление, которое всегда жило в самых укромных уголках ее души. Все это принадлежало ей, подумала она с тихой радостью, когда Джейк подхватил ее на руки и понес в постель.
– Я бы советовал тебе любить меня, Мэгги Рид, потому что я-то уж точно люблю тебя, – сказал он, перебирая пальцами ее мягкие шелковистые волосы, блестевшие ярче пламени. Он наклонился над ней, неторопливо и с наслаждением целуя в губы, смакуя ее всю без остатка, впитывая ее запах… Как он счастлив оттого, что она принадлежит ему!
Мэгги притянула мужа к себе, прижалась к нему и выбросила из головы все мысли, отдаваясь ему. Джейк, Джейк.
Темная, дикая и прекрасная ночь окружила их.
– Я буду любить тебя вечно, – прошептал Джейк, когда тьма начала сменяться рассветом.
«Вечно. Да», – подумала Мэгги, лежа с ним рядом на смятой постели и обводя пальцем контуры его лица. Они будут вместе вечно, как земля, небо и солнце, которое сейчас робко поднималось в лиловом тумане, возвещая о начале нового дня.
– Правильно делаешь, – сказала она, слегка укусив его палец, которым он водил по ее губам. – Иначе ты мне за это заплатишь.
– Ты уверена?
– Еще как! – Она улыбалась, глядя в его смеющиеся глаза.
Над Тэнглвудом занималось утро.