Госпожа замка Меллин (Хозяйка Меллина) (Другой перевод)
Всю ночь с моря дул сильный юго-западный ветер, и дождь с такой силой лупил по стеклам, что казалось: даже такое прочное здание, как Маунт Меллин, сотрясается до основания. Пожалуй, это была самая дождливая ночь с момента моего приезда в Корнуэл.
Дождь лил весь следующий день, и все в моей комнате — и зеркала, и мебель — подернулось влагой и отсырело. Как мне рассказала миссис Полгрей, такое часто случалось, когда юго-западный ветер приносил дождь, то есть всегда, когда ветер дул с юго-запада. В такую погоду нам с Элвиной пришлось остаться дома.
На следующее утро небо слегка прояснилось, и дождь почти прекратился. Заезжала леди Треслин, но я ее не видела. Она не выразила желания повидаться со мною. О том, что она приезжала и спрашивала Коннана, мне рассказала миссис Полгрей:
— Она казалась очень расстроенной. Пока этот кошмар со следствием не закончится, она не сможет успокоиться.
По моему же мнению, леди Треслин приезжала поговорить с Коннаном о нашей помолвке и расстроилась из-за того, что не застала его.
Заезжала и Селестина Нэнселлок. Мы с ней поговорили о Маунт Меллине, и она, казалось, была рада моим расспросам.
— Это не просто дом, — объяснила мне она, — это исторический памятник, настоящий замок. У меня есть кое-какие документы о Маунт Меллине и Маунт Уиддене. Как-нибудь я покажу их вам.
— Вы должны помочь мне, — сказала я. — Так интересно обсуждать все вместе.
— Вы хотите сделать какие-то изменения? — спросила она.
— Если надумаю, то обязательно посоветуюсь с вами. На обед она не осталась, и во второй половине дня мы с Элвиной отправились на конюшню, где нам пришлось подождать, пока Билли седлал наших лошадей.
— Джесинта сегодня что-то неспокойна, мисс, — предупредил он меня.
— Наверное оттого, что вчера весь день простояла в конюшне, — ответила я, поглаживая шелковистую морду, и кобыла потерлась о мою руку в ответной ласке.
Как обычно, мы поехали вниз по склону, мимо бухты и Маунт Уидден, а потом по тропинке вдоль края скалы. С нее открывался прекрасный вид на море, на изрезанную линию побережья, на далеко выступающий вперед мыс Рейм-Хед, за которым находился Плимут. Тропинка извивалась по склону, то спускаясь к воде, то поднимаясь на вершину скалы. Местами она становилась очень узкой и шла по самому краю обрыва.
Прогулка оказалась не из приятных: прошедший дождь превратил утоптанную тропинку в жидкую грязь. Я беспокоилась об Элвине. Она прочно и уверенно сидела в седле — уже не новичок, но по настроению Джесинты я понимала, что и Черный Принц сегодня беспокоен, хотя у него и не такой горячий нрав, как у моей кобылы. Мне приходилось все время сдерживать ее — бешеный галоп был бы ей больше по вкусу, чем спокойный шаг. Но быстрее по такой дороге ехать было нельзя — слишком опасно.
В одном месте тропинка сужалась. Над ней нависала поросшая утесником и куманикой скала, с другой стороны обрыв круто уходил в море. В обычное время здесь было вполне безопасно, но сегодня я побаивалась, справится ли Элвина с такой трудной дорогой.
Кое-где участки скалы обвалились. Тэпперти часто говорил, что море постепенно наступает на землю, и дорога, существовавшая во времена его деда, например, уже совсем исчезла. У меня мелькнула мысль повернуть назад, но пришлось бы объяснить свои опасения Элвине, а делать этого, пока она верхом, не хотелось.
Нет, решила я, поедем дальше по этой тропинке, пока не доберемся до основной дороги, оттуда можно вернуться домой кружным, но более безопасным путем.
К этому моменту мы добрались до самого опасного места. Почва здесь была еще более скользкой, чем в других местах, да и обвал серьезнее. Придержав Джесинту, я послала ее вперед спокойным шагом. Элвина на Черном Принце — за нами: иначе тут проехать было нельзя. Примерно на середине этого отрезка дороги, когда Элвина только подъезжала к нему, я приостановилась и, оглянувшись через плечо, предупредила ее:
— Здесь надо ехать очень осторожно и медленно.
Следуй за мной.
И тут… Я едва успела повернуться, как сверху сорвался огромный валун и покатился вниз, увлекая за собой камешки, землю и обломки кустов. Он пронесся буквально в нескольких сантиметрах от Джесинты и с грохотом полетел дальше вниз. Джесинта взвилась на дыбы. В ужасе она готова была кинуться куда угодно — вниз со скалы… вверх по склону… в море… прочь от страшного места.
Меня спасло только то, что Джесинта хорошо знала меня и доверяла мне, да еще мой опыт. Несколько секунд, и я с ней справилась, а услышав мой дрожащий голос, она успокоилась.
— Что случилось, мисс? — взволнованно воскликнула Элвина.
— Все в порядке, — ответила я как можно более беззаботно. — Ты просто молодец.
— Ой, мисс, я боялась, что Принц понесет. И понес бы, если бы мне не удалось удержать Джесинту. Внутри все дрожало от только что испытанного ужаса, но я боялась показать это как Элвине, так и Джесинте. Мной вдруг овладело неудержимое желание как можно скорее убраться подальше от этого опасного места, поэтому, бросив наверх испуганный взгляд, я сказала;
— Эта дорога не безопасна… После такой погоды… Не знаю, ожидала ли я увидеть что-нибудь наверху, когда подняла глаза. Но вдруг мое внимание привлек один из кустов на склоне. За ним что-то шевельнулось. Или мне померещилось? За кустом было легко спрятаться. Недавний дождь мог подмыть валун, дав тем самым кому-то блестящую возможность избавиться от меня, если это входило в чьи-то планы. Достаточно было просто столкнуть его вниз в тот момент, когда мы с Элвиной находились на тропе, тем более что в последние дни мы всегда проезжали здесь примерно в одно и то же время.
Вздрогнув, я сказала:
— Поехали. Давай выберемся на верхнюю дорогу и вернемся домой кружным путем.
Элвина промолчала, а когда через несколько минут мы выехали на дорогу, как-то странно посмотрела на меня. Мне стало ясно: она прекрасно поняла, что случилось там, на тропе.
Только дома я осознала, как сильно напугана. Казалось, в событиях можно установить страшную закономерность: Элис умерла, сэр Томас Треслин умер, а сегодня там на тропинке в скалах могла легко распроститься с жизнью и я. Я, которая должна стать женой Коннана. Мне хотелось поделиться с ним своими страхами.
Но как человек в общем-то рассудительный и неглупый, я не могла не спросить себя: не отказываюсь ли я трезво взглянуть на факты оттого, что боюсь это сделать. Боюсь того вывода, к которому могу прийти.
А что если Коннан на самом деле никуда не уехал? Что если он хочет, чтобы несчастный случай со мной произошел в его отсутствие, или, вернее, когда все считают, что он в отъезде? Я вспомнила леди Треслин на рождественском балу. Ее роскошную, чувственную красоту. Коннан признался, что она была его любовницей. Была? Кто, будучи в здравом уме, предпочтет меня, обладая такой женщиной?
Коннан сделал мне предложение так неожиданно и фактически накануне эксгумации тела покойного супруга своей любовницы.
Удивительно ли, что рассудительная гувернантка превратилась в до смерти напуганную женщину?
К кому обратиться за помощью? К Питеру или Селестине?.. Но не могу же я поделиться с ними своими ужасными подозрениями по поводу Коннана?
— Спокойней, без паники, — уговаривала я себя. — Подумай, что можно предпринять.
Мне было неуютно в этом огромном полном тайн замке, где из одних комнат можно подглядывать в другие через потайные окна. Кто знает, сколько их? А может быть и сейчас за мной кто-то подсматривает? Я вспомнила о потайном окне в комнате мисс Дженсен, о ее внезапном увольнении, и поймала себя на том, что повторяю ее адрес — Худфилд Мэнор, недалеко от Тэвистока.
Интересно, там ли она еще? Вероятно, она отправилась туда незадолго до моего приезда в Маунт Меллин. Почему бы не повидаться с ней? А вдруг она сможет поведать мне о тайнах этого замка?
Я была очень напугана, а в такие минуты нет ничего лучше действия, и, написав письмо, я почувствовала себя чуть спокойней.