Меморандум Квиллера

– Что произошло с Цоссеном?
Я даже рассердился. Поль был очень педантичным человеком, никогда ничего не забывал, и ему следовало бы помнить, что, когда мы разговаривали о Цоссене в ложе театра, я сказал: “Предоставьте мне свободу действия и не задавайте вопросов”.
– Не знаю.
– Я хотел спросить, должны ли мы придумывать что-то для камуфляжа?
– Нет, он оставил записку о самоубийстве. Мне казалось, что так будет лучше.
Поль кивнул и отошел; его вызвал Лондон. Операторы включили магнитофон, на этот раз уже для воспроизведения записи, а я уселся поглубже в кресло, прислонился головой к стене и закрыл глаза. Голос, звучавший с пленки, даже мне показался голосом очень утомленного человека. Должно быть, я старел.