Инопланетяне в Гарволине
— Что вы сказали, даже яблок они не едят? Вот интересно, чем же питаются?
— Человечиной!
— Ну и шуточки у вас, проше пани!
— Что вы сказали, дорогуша? Каперсы? Давайте и каперсы. Да, все десять банок. А вон в тех банках что?
— Хватит, хватит, сколько можно одному человеку отпускать?
— Не давать ей все каперсы! Другим не хватит! По банке в руки!
Чем меньше продуктов оставалось в магазине, тем больше разгорались страсти. Набив доверху свои сумки случайным набором продуктов, взъерошенные и распаренные бабы выкатывались из магазина, даже не глянув в сторону рыночной площади и не обратив никакого внимания на трущегося около них мужчину с очень помятым букетом в газетной бумаге. Самого его не очень помяли, ибо продуктов он не закупал и за место в очереди не дрался…
Сатирик, охраняющий вместе с пилотом космический корабль, внимательно наблюдал за поведением толпы на площади. Он и заметил необычное явление: в одном месте толпа вроде бы стала ещё гуще, все сгрудились около какого-то человека, показывающего пальцем на их космический корабль. Следуя за пальцем, люди поднимали головы и тоже напряжённо вглядывались в какой-то заинтересовавший их фрагмент корабля. Данное обстоятельство весьма встревожило сатирика, и он зашлёпал по булыжникам мостовой к пилоту, охранявшему космический корабль с другой стороны.
По привычке попытавшись наклониться к уху пилота и позабыв о шлемофоне, сатирик довольно сильно стукнулся о шлемофон пилота. Выругавшись, он вполголоса сообщил:
— Слушай, что-то они там увидели в нашем вертолёте. Пальцами друг другу показывают и пялятся. Понятия не имею, что там такое. Пошли посмотрим.
Пилота тоже встревожил внезапный интерес общественности к их кораблю, и он пошлёпал вслед за сатириком на ту сторону. И в самом деле, теперь уже многие в большом волнении всматривались в звездолёт, точнее, в его верхнюю часть. Пилот встревожился ещё больше.
— Оторвалось там что-то? — предположил он, и вдруг его осенило. — Понял, автоматический подъёмник!
От ужаса оба замерли, не зная, что предпринять. А в народе уже стали рождаться домыслы и вымыслы.
— А пан думал, так они и оставят пустой свою тарелку? И наверняка там не одна штука осталась.
— А он не похож на этих…
— И как пан там его разглядел?
— Да не я, это Стась его в бинокль обнаружил.
— Какой Стась?
— Да вот этот, племяш мой. На крышу забрался и сверху разглядел.
— А ну, Стась, давай выкладывай, что ты там в свой бинокль разглядел! Только не привирай.
— На что мне привирать, тут и без привирания такое… Вижу, что-то там шевелится, ну я и навёл бинокль.
— И что?
— Такого страшилища в жизни не видел!
— Как не видел, вон же стоят!
— Да эти по сравнению с тем красавцы.
— А тот какой же?
— Голова с котёл, морда… морда — и не знаю с чем сравнить. Ни на что не похожа. Такое впечатление — одна головешка у него! На тонкой шее качается и во все стороны пялится. Да вон, глядите, и отсюда видно!
— Точно, качается! Господи, страх какой! И вроде отсвечивает…
— Не иначе эти, что вышли, приоделись, а тот в натуральном виде, — глубокомысленно рассуждал заведующий бензоколонкой.
— И пан думает, он задницу выставил? — ещё глубокомысленнее подхватил механик-вулканизатор.
— Какую задницу? Ты что? Морда у него такая! У них всех морды такие! А тут, на площади, они в скафандрах.
— В таком случае красавцами их никак не назовёшь, — заключила продавщица обувного магазина.
— А пани уже намылилась за кого-нибудь из них замуж? — иронически поинтересовалась заведующая сберкассой.
— Почему бы и нет? А вот на старух-то они не позарятся, это точно!
— Интересно, что же у него на морде блестит? Может, у них глаза такие.
— Точно, шары выкатил и светит!
— Что он сказал?
— Сказал, глазов у них пропасть, по всей морде натыканы. И светят! Сразу на все стороны зырят.
Эти досужие вымыслы опроверг рассудительный и спокойный директор погребальной конторы.
— Если это морда, то я ничего не понимаю. Сами подумайте, как такая громадина в эти их шлемы поместится? Прежде чем говорить, сравнили бы. Куда этим одетым до того голого!
И в самом деле, тыква автоматического подъёмника раза в три превосходила своими размерами шлемофоны остальных астронавтов. И никому из организаторов эксперимента не пришло в голову, что это обстоятельство может насторожить сообразительную общественность.
Впрочем, трезвое замечание гробовщика тут же было опровергнуто заведующей банно-прачечным трестом, женщиной тоже умной и рассудительной.
— А чему тут удивляться? — сказала она. — Может, головы у них такие… упругие, немного примять — и затолкали в шлемы.
— Тёмный народ! — поддержал её стражник местной тюрьмы. — Да им ничего не стоит уменьшиться-увеличиться, раз— два и готово! Эй, ты чего мне в харю крапиву тычешь? Сам нюхай, коли охота. Вот я тебе сейчас её в глотку затолкаю!
— Спокойно, Адик, не надо в глотку, давай культурненько, ведь на нас заграница смотрит…
Сатирик с пилотом по-прежнему стояли в бездействии у своей машины, не зная, как заставить автоматического подъёмника исчезнуть с глаз общественности. Вот и ещё одно упущение, не продумали связь с экипажем. Немного отлегло от сердца, когда среди зевак заметили редактора и фоторепортёра.
— Если что, как-нибудь их удержат, — обрадовался сатирик. — Или нас вовремя предупредят, чтобы успели смыться.
— Могли бы помахать этому дурню, дать знак, чтобы пригнулся. Того и гляди весь эксперимент испортит! И конец представлению. Фу, я весь на нервах.
— Мы-то ещё ничего, вон кому приходится туго, — мотнул пилот головой в сторону коллег у стены дома.
У стены дома тесно сбитая толпа зевак окружила представителей двух цивилизаций, устанавливающих эпохальные контакты двух миров. Консультант уже давно исчерпал весь запас известных ему геометрических фигур и попытался создать новые по подсказке художника. Это у него не очень получалось, потому как воображения и способностей явно не хватало. А тут ещё художник недовольно шипел в наушники:
— Ну что ты чепуху изображаешь, бесформенные какие— то каракули. Отдай мел, я сам…
Консультант со вздохом облегчения передал мел коллеге. В меле недостатка не было. Поскольку в первых рядах зевак крутились вездесущие мальчишки, они пару раз сбегали в школу и натащили мела целую гору, чтобы космические гости не испытывали в нем недостатка, втайне к тому же надеясь, что по причине отсутствия мела завтра в школе занятий не будет.
Общение шло полным ходом. Вспотевший математик писал своё примитивное: а2 +b2 = с2, художник сначала демонстративно долго изучал им начертанное, а затем в ответ писал своё. Давно он не творил с таким вдохновением! Немного неуклюже, но все равно талантливо изображал он на стене всевозможные геометрические фигурки самых разнообразных очертаний. Вроде бы похожи на треугольнички и ромбики, но явно какие-то неземные, похожие лишь отдалённо. А вот эти фигурки и вовсе ни на что не похожи. Не только слабо подкованные в математике зрители, но и сам преподаватель лишь диву давались, тщетно пытаясь разгадать их тайный смысл. Рядом с математиком стояли архитектор и историк, в полном восторге наблюдая за эпохальным экспериментом.
Вот пришелец вдруг изобразил кучу каких-то мелких завитушек, то ли точек, то ли запятых.
— Надо бы их зарисовать! — шептал не помня себя от восторга историк. — Потом учёные расшифруют. Вы бы зарисовали, пан архитектор, ведь вы умеете рисовать.
Архитектор и сам понимал, что придётся на свои плечи взять ответственность за успех общения с пришельцами, кроме него да учителя математики никаких учёных рядом не оказалось, надо подключиться.
— Сосчитайте эти точки! — приказал он историку, входя в роль. — Количество переходит в качество. То есть, того… я хотел сказать, количество может иметь значение.