Прорыв из Хуфры
Джек Хиггинс
Прорыв из Хуфры
В память Джорджа Роберта Лимона
Глава 1
Ночной полет
Уже поздним вечером они доставили гроб на нижний причал внешней гавани Картахены. Насколько я видел, в катафалке сидели только четверо из похоронного бюро, а за ними на «лендровере» ехал таможенный офицер — и никаких печальных родственников.
Мой гидросамолет «Оттер Амфибия» имел очень полезное приспособление: при необходимости у него из-под плавников выпускались колеса и он мог вырулить на берег из воды. Воспользовавшись этим преимуществом, я вывел самолет по наклонной бетонной поверхности к подножию лестницы, чтобы удобнее было грузить гроб. Двое или трое моряков, опершись о перила, с интересом наблюдали за экзотической машиной, выделявшейся среди рыбачьих лодок и яхт.
Катафалк затормозил, трое вышли из него и двинулись к задней двери, чтобы вытащить гроб. А четвертый направился ко мне.
Все служащие похоронных бюро в мире одинаковы, и Хименес, похожий на мертвеца мужчина в пальто с пелериной, — казалось, он постоянно пребывал в состоянии печали, — не составлял исключения. Он быстро приподнял фетровую шляпу и протянул мне два пальца по той простой и вполне уважительной причине, что у него на правой руке только они и остались.
— А, сеньор Нельсон, вот мы и снова встретились. Такое печальное дело…
Он вытащил маленькую серебряную табакерку, сунул в нос понюшку нюхательного табака, покачал головой, и на его лице появилось такое скорбное выражение, что можно было подумать, будто покойный его очень старый и добрый друг.
— Да, — ответил я. — Но все-таки приходится как-то держаться.
— Верно, ах как верно, — ответил он, доставая из внутреннего кармана пачку документов, потому что таможенный офицер уже приближался к нам.
— Сеньор Нельсон! — Он протянул руку с традиционной испанской учтивостью. — К вашим услугам!
— Взаимно, сеньор, — ответил я. — И как там сейчас, на острове Ивиса?
— Отлично; все зависит от того, насколько успешно идет бизнес с перевозками.
Он бегло просмотрел бумаги.
— Хуан Паско. Восемнадцать лет. Такой молодой!
Таможенник взглянул на Хименеса, а тот пожал плечами.
— Погиб в автомобильной катастрофе. Студент университета. Бывает. Родители пожелали, чтобы его поместили в фамильном склепе на Ивисе.
— Естественно, — кивнул офицер.
Трое служащих похоронного бюро вытащили гроб на пристань, но он поднял руку и остановил их.
— Джентльмены, мне очень больно просить вас об этом, но я обязан заглянуть внутрь и убедиться, что там именно то, чему следует быть. У меня приказ, вы же знаете.
С этой процедурой я сталкивался уже четыре раза, выполняя свою работу, и вполне понимал его. В гробах могли находиться вместо тел совсем другие вещи, а так как остров Ивиса являлся частью Испанской метрополии, то рейс из Картахены считался внутренним и в пункте прибытия груз не подвергался таможенному досмотру.
— Ну конечно, сеньор, — мрачно согласился Хименес, — вы должны выполнить свои обязанности.
Он дал знак рукой, гроб опустили на землю, отвернули позолоченные ручки и сняли крышку.
Некоторые люди после смерти становятся меньше. И на самом деле, молодой человек в гробу выглядел мальчиком не старше тринадцати лет, а лицо его покрывал такой слой косметики, что казалось, будто это восковая кукла. В нем не оставалось ничего человеческого. Я подумал, что главные повреждения скрыты жестким синим костюмом.
Хименес взял еще понюшку табаку.
— Череп размозжен, и с левой щеки сорвало все мясо. Теперь-то, конечно, никто не догадается об этом.
Таможенный офицер перекрестился.
— Удивительно. Вы просто настоящий художник, сеньор Хименес.
— Надо же подумать и о родителях.
Хименес кивнул своим людям, они закрыли крышку, снова подняли гроб и понесли его вниз по ступеням к «Оттеру». Таможенник передал мне документы.
— По-моему, все в порядке, сеньор Нельсон. Желаю удачного полета.
Он отсалютовал и пошел к машине, а Хименес посмотрел на небо.
— Прекрасная ночь для полета, если только прогноз погоды чего-нибудь не накличет.
— Будем надеяться. — Я застегнул молнию на летной куртке. — Мне не хотелось бы, чтобы мой пассажир испытал неудобства.
Он позволил себе улыбнуться короткой похоронной улыбкой.
— А знаете, вы мне нравитесь, дружище. Никогда не теряете чувства юмора, даже рядом со смертью.
— Привычка, — ответил я. — И большая практика. До встречи.
Я спустился по ступеням к «Оттеру», где его люди уже заканчивали грузить гроб. Забравшись в кабину, я выполнил обычные проверки, завел мотор и спустил самолет на воду. Потом убрал колеса и двинулся по ветру, высовываясь в боковое окно, чтобы убедиться, что лодки не помешают, когда я начну разгон. В нужный момент самолет взмыл в небо, легко, словно птичка; я нажал на правую педаль руля, и он развернулся над молом. Хименес все еще стоял там в угасающем свете дня и смотрел мне вслед.
Летать на «Оттере» я начал, работая в кинокомпании, снимавшей фильм в Альмерии, на Средиземноморском побережье Испании; этот район был выбран по той простой причине, что в наши дни снимать там гораздо дешевле, чем в Голливуде. Закончив фильм, они решили, что транспортировать «Оттер» обратно в Штаты слишком накладно. Совершенно естественно, что в средиземноморском регионе никто не бросился покупать гидросамолет, специально приспособленный к суровым условиям Северной Канады, и он достался мне по дешевке. Большинство людей думали, что я спятил, но оказалось, что можно делать деньги на перевозках между Балеарскими островами — Ивиса, Мальорка, Менорка и Форментера. По крайней мере, за сезон я кое-что зарабатывал, да еще подворачивались дополнительные рейсы, вот как этот, например. Предсказания Хименеса оправдались. Стояла чудная безоблачная ночь, светила полная луна, и звезды будто отступили к горизонту. Полет доставлял удовольствие, но меня беспокоили кое-какие мысли; я включил автопилот и еще раз посмотрел на карту. Сколь-нибудь заметного ветра не было, не более пяти узлов, и это позволило мне точно определить расстояние. Проделав необходимые расчеты, я налил чашку кофе из термоса и закурил.
Прошло ровно тридцать восемь минут с тех пор, как я вылетел из Картахены. Перейдя на ручное управление, я снизился до двух тысяч футов и ровно через три минуты увидел сигнал — голубой свет, а потом шесть вспышек красного. Вспомнил старую шутку Тэрка, который клялся, что в древней китайской книге сигналов это обозначало: «Имею на борту женщин».
Я быстро спустился и сделал круг над судном, сорокафутовой дизельной яхтой из Орана, насколько я понимал, хотя все эти детали меня не касались. Красный свет зажегся снова, я развернулся по ветру, сбросил газ и приступил к посадке. Море казалось довольно прохладным, но видимость, благодаря полной луне, была отличной. Я прогазовал, чтобы выровнять машину на спуске, и сел на воду, подняв тучи брызг. Не заглушая мотор, открыл боковую дверь.
Яхта уже двигалась ко мне. Подойдя на двадцать или тридцать ярдов, она заметно сбавила ход. Я насчитал на палубе четверых человек, и еще один находился в рубке. Всех их видел совершенно ясно в лунном свете.
С правого борта уже спустили на воду резиновую лодку, двое спрыгнули в нее и погребли ко мне. Они подошли под мое левое крыло, и высокий бородатый мужчина в желтом дождевике ступил на поплавок, прижимая обеими руками к груди объемистый пакет. Он быстро обрел равновесие и передал пакет мне. Как только я взял его, он, не говоря ни слова, вернулся в лодку, и они начали грести к яхте. Я тут же поднялся в воздух и увидел, что яхта тронулась с места и взяла курс на северное побережье Африки.
Уже через пять минут я снова достиг высоты в три тысячи футов и держал точный курс на остров Ивиса. Как сказал Тэрк, все очень просто, но каждый раз, когда я повторял это представление, мы делили с ним пару тысяч настоящих американских долларов.