Земляничная тату
– А задницы хороши.
Я обернулась:
– Где?
Ким снова была рядом. Привалившись к живой изгороди, она смотрела на скульптуру Родена. Я встала рядом, плечом к плечу.
– Ну… Похожи на американских футболистов перед схваткой.
– Единственное, что могло бы заставить меня смотреть американский футбол, – согласилась Ким. – Если бы в него играли голыми.
– Хм… хочешь выпить? – предложила я. – По-моему, вон там есть бар.
– Черт, Сэм, если тебя оставить посреди пустыни Гоби, ты и там за пять минут разнюхаешь, где ближайший бар.
– У каждого свои таланты, – скромно потупилась я.
Бар укрыли от ветра в углу главного здания. Но парень за стойкой все равно кутался в вязаный шарф и кожаную куртку. Я попросила два бокала красного вина, и мы с Ким устроились в небольшой беседке. Громоздкая стальная скульптура слева от нас сверкала на солнце, словно дешевая голографическая открытка. И кому пришло в голову поставить это уродство рядом с Роденом. Наверное, у здешнего музейщика извращенное чувство юмора.
– За нас!
Я протянула Ким пластиковый стаканчик с вином, и мы чокнулись.
– За нас! – повторила она.
И сделала изрядный глоток, ни словом не обмолвившись о том, что стала трезвенницей. Вкусом вино напоминало красные чернила, и языки у нас, наверное, побагровели. Мне было больно глотать, но я заставила себя выпить до дна. Молчание перестало быть напряженным. Горечь таяла по мере того, как вино проникало в Ким.
– Вчера вечером объявился дружок Мел, – сказала Ким. – Как снег на голову. Похоже, малый заподозрил неладное и примчался из Лондона, чтобы сделать Мел сюрприз.
– Теперь вам с Лексом станет полегче.
– Роб присматривает за ней, хочет сводить к психоаналитику.
– И в клинику, где восстанавливают аппетит, – посоветовала я. – А Мел что говорит?
– Не хочет видеть своего парня.
– Какая неожиданность.
– Зато она может позволить себе любую клинику. Ты слышала, что она уже продала три картины?
– Три? Я слышала только об одной! Вот гадина!
– Слушай, а что, если тебе начать мастерить скульптуры, изображающие части твоего тела?
– Ну, если такое продается…
– А тебе что светит в смысле продажи?
– Ничего. Думаю, Кэрол уже сбросила меня со счетов.
Ким сжала мне руку и предложила в качестве утешительного приза:
– Давай выпьем еще.
Ким стала прежней. Даже по части выпивки. Вот только повод для совместного пьянства – желание забыть, что твой отец убийца, – оказался не из радостных. Но жизни без компромиссов не бывает.
Ким отправилась за вином, а я снова уставилась на мужчин Родена.
– Не для нас, – сказала она, возвращаясь.
– Слишком красивы для нормальной ориентации, – согласилась я. – Ты только взгляни, как они держатся за руки. Ух ты. Целая бутылка! Молодец.
– Почему бы нам не наклюкаться прямо здесь?
– А когда музей закроется?
– Часа через два.
– Отлично, – сказала я, откидываясь на спинку скамейки. – Тогда можно не торопиться.
Ким наполнила стаканы.
– За нас!
– Против всех!
Пластик стукнул о пластик. Бармен в вязаной шапочке подмигнул нам через стеклянную стену.
– По-моему, ты ему нравишься.
– Нет, он на тебя смотрит.
– Давай спросим, на кого из нас он запал.
– Нет, лучше на пару его заграбастаем.
– Шутишь? Он и десяти минут не протянет.
Мы прыснули со смеха. Бармен, который, слава богу, не мог нас слышать, снова подмигнул. Мы зашлись от хохота. Потом Ким заплакала, я ее обняла. А потом мы наполнили стаканы, и Ким вытерла слезы.
– У меня есть отличная мысль! – сказала Ким, выпив. – Почему бы нам не сделать себе татуировку?
– Татуировку?
– В память о Кейт. Разве не отличная идея? – Язык у нее слегка заплетался, но она держалась на редкость хорошо для человека, который не пил бог знает с какого времени. Теперь это была моя, родная, Ким. – Я знаю хозяев одного тату-салона в Ист-Виллидж… Давно собиралась сделать себе татушку, давай на пару…
– А знаешь, для Хьюго это будет самый замечательный подарок из Нью-Йорка, – задумчиво сказала я, уже смакуя открывающиеся перспективы.
Так мы и поступили. Бывают такие дни…