Пудра и мушка

– Радость моя, разве я могу плохо о тебе подумать? Она спрятала личико.
– А я… я подумала о тебе плохо, – прошептала Клеона.
– Я надеюсь, что сейчас ты так не думаешь?
– Конечно, нет! Но… как же эта дуэль с Банкрофтом? Кто эта французская леди? Филипп помолчал.
– Не было никакой французской леди. Это все, что я могу сказать.
– А может, – голос девушки прервался, – может, дуэль была из-за меня? Филипп не ответил.
– Значит, из-за меня! Как я счастлива! Филипп внимательно посмотрел на нее.
– Клеона, неужели это доставляет тебе радость?
– Конечно! Я… О! – она даже поежилась от удовольствия. – Но почему ты мне раньше ничего не рассказывал?
– Это не та вещь, о которой рассказывают любимой, – сказал Филипп.
– О! А сегодня? Как тебе удалось убедить сэра Дерика?
– Шпагой. Но он не собирался настаивать, чтобы ты сдержала обещание.
Клеона напряглась.
– Ах… В самом деле?
Филипп был немного обескуражен.
– Но ведь ты же сама не хотела, чтобы он связал тебя твоим обещанием, дорогая?
– Нет. Но… Он мне не нравится, Филипп.
– Сознаюсь, что я не могу с тобой в этом согласиться. Он мне стал казаться весьма и весьма приятным человеком.
– Не может быть! А Джеймс?
– Ну, Джеймс! Он скоро придет в себя. Клеона задумалась над услышанным.
– Филипп!
– Да, Клеона.
– А тебе ведь… тебе ведь… не нравится Дженни, ты ее не любишь?
– Дженни? Клеона, стыдись! Я был с ней всего лишь вежлив.
– Слишком уж вежлив, Филипп!
– Дорогая, не будь столь строга. Ты же видела, что с ней никто не любезничал и поклонников у нее не было. Разве тебе не было бы обидно на ее месте? – Так это было… только поэтому? А я-то думала… – Клеона, ты слишком много думаешь, – резко осадил ее будущий супруг. – Теперь ты начнешь выпытывать про Энн Натли!
Филипп действовал наверняка.
– Так, значит, ничего не было? Совсем, совсем ничего?
– Совсем!
– И ни с кем в Париже?
– Ни с кем. Даже если бы и захотел! Все знали, что у меня разбито сердце.
– Так ты, значит, все-таки хотел?.. О!
– Но это же так естественно, любимая.
– Но…
Он прижал девушку еще сильнее.
– Но никогда, дорогая моя, мне не удавалось быть помолвленным дважды за один вечер!
– Филипп, но это же невежливо, это меня… унижает!
Он рассмеялся.
– По-моему, ничуть. Клеона, скажи мне лучше, что ты так упорно прячешь в своем медальоне?
– Я хотела это сжечь, – пробормотала девушка.
– Но не сожгла?
– Нет. Я не смогла.
Она потянула за цепочку и извлекла из декольте медальон.
– Хочешь, открой и посмотри сам, Филипп.
Он открыл.
Наружу выпала прядь каштановых волос, завернутая в видавшую виды бумажку. Филипп развернул ее. – «Твой, до самой смерти, Филипп», – прочитал он. – Клеона, любовь моя…
Девушка уткнулась ему в плечо.
– Твои волосы! – произнесла она.
– Посмотри на меня, Клеона!
Она подняла личико. Он смотрел на нее в полном восхищении.
– Ах, Клеона! Придется написать сонет, посвященный твоим прекрасным глазам!