Бесстрашный горец

Осторожно перевернув Фиону на спину, он вновь при­нялся ласкать ее, шепча слова любви. Фиона отвечала на каждую его ласку, каждое прикосновение, без слов давая ему понять, что тоже любит его. Когда наконец он вошел в нее и взглянул ей в глаза, они светились таким обожанием, что сердце его затрепетало от радости.
– Я люблю тебя, – проговорил он, чувствуя, что с каж­дым разом ему все легче и легче в этом признаваться.
– И я тебя люблю. – Внезапно Фиона усмехнулась и, схватив его за бедра, потянула на себя, заставив тем самым еще глубже войти в нее, – И буду любить еще больше, если ты начнешь двигаться.
Расхохотавшись, Эван подчинился, и вскоре, несмотря на все его попытки продлить эту блаженную пытку, они одновременно достигли пика наслаждения. Не выпуская Фиону из объятий, Эван перекатился на спину, пытаясь отдышаться.
– Вот что должно было уверить меня в том, что ты меня любишь, а я люблю тебя, – заметил он. – Я должен был понимать, что подобное наслаждение немыслимо без настоящих, глубоких чувств. Я еще никогда в жизни ни к кому не испытывал такой страсти. – Фиона хотела о чем-то спросить, но Эван закрыл ей рот поцелуем. – Даже к Хелене. Просто мне было лестно, что я сумел ее завоевать. Знаешь, у меня было не много женщин. Я всегда боялся стать таким, как мой отец. Я еще и потому испытывал та­кое беспокойство, что ты разбудила во мне зверя – страсть и огонь, которые, как мне казалось, я умел держать под контролем.
Усевшись на него верхом, Фиона почувствовала, что Эван вновь готов заняться с ней любовью, и улыбнулась:
– Мне этот зверь нравится.
– Мне он тоже начинает нравиться. – Эван провел ру­ками по ее груди. – Раньше я стыдился его и все время старался запихнуть в клетку, а сейчас мне кажется, он по­мог мне тебя добиться. Стоило мне тебя увидеть, как он начинал подниматься.
– Стоит мне тебя увидеть, как я тоже становлюсь сама не своя.
– Звучит интригующе. – Он провел рукой по ее пока еще плоскому животу, – Я боялся этой своей части тела, Фиона. Боялся, что могу превратиться в такого беспечного человека, как мой отец. Но потом я начал понимать, что испытываю страсть только к тебе, что мой зверь реагирует только на тебя.
– И будет лучше, если он и впредь будет реагировать только на меня, – предупредила Фиона, легонько касаясь кулаком его скулы.
– Можешь в этом не сомневаться, Фиона, Обладатель­ница Десяти Кинжалов.
– А мне никто, кроме тебя, никогда не будет нужен, мой смуглый воин.
– Если ты будешь продолжать ерзать, зверь этого смуг­лого воина снова поднимет голову.
– Именно этого я и добиваюсь. Расхохотавшись, Эван вновь заключил ее в объятия.
– Люби меня, моя Фиона.
– Я всегда буду тебя любить.