Ослепление
– Ей-Богу, Кен, – фыркнул с неприязнью Брент, – неужели ты считаешь, что утешил меня, порадовав вестью, что все опять зависит от твоего Шеррика? Глупый неумеха и так уже довольно напортачил за нынешний день. Мне кажется, что к делу надо привлечь полицию, чтобы они объявили розыск и Ральфа, и Стиви. И если только ребенку будет причинен вред из-за амбиций твоего юного сыщика, клянусь, я сам откручу его горячую башку!
Апартаменты, предлагаемые постояльцам «Гарден Отеля», вряд ли способны были удовлетворить запросы хоть сколько-нибудь респектабельных посетителей. Там не было ни швейцара, ни метрдотеля – собственно, там и ресторана тоже не было. Весь персонал состоял из раздраженного их назойливостью управляющего (он же и владелец), троих неопрятного вида горничных и двоих портье, по совместительству при необходимости выполнявших роль посыльных. Попытки получить от них информацию напоминали по своей бесплодности попытки убедить леопарда по доброй воле расстаться с только что убитой ланью и превратиться в милую невинную киску.
Вежливые вопросы по поводу Ральфа не дали вообще ничего. Равным образом не помогли жалостные мольбы Андреа. Угроза неприятностей с полицией вызвала некоторую заминку, но и после нее опрашиваемые не стали разговорчивее.
– Никогда о таком не слышал.
– Я видел его раз или два, но был занят своими собственными делами. Вы ведь знаете, сколько обязанностей у портье.
– Он не останавливался здесь. Так, иногда заглядывал, чтобы провести часок-другой, и все.
– Я ничего не знаю, ничего не слыхал, не видал, ничего не могу вам сказать.
– Желаю вам удачи, чтоб вы нашли и его, и ребенка, – неожиданно проявила некоторое участие одна из горничных. – Я слышала краем уха, что этот Маттон настоящий негодяй. Ни за что в жизни не хотела бы иметь с ним дело.
Утратив последнюю надежду, Брент с Андреа вернулись домой к Мэдди, чтобы рассказать ей о печальных событиях сегодняшнего дня. Их предприятие потерпело полное фиаско, и возможность выкупить Стиви стала казаться почти нереальной, ведь теперь они целиком зависели от Ральфа и от того, что взбредет в его извращенный ум. Андреа оставалось лишь уповать на то, что в итоге алчность пересилит злобу, и после этого он снова попытается связаться с ними, стараясь заполучить вожделенное богатство.
Конечно, Кен и его команда обещали продолжать розыски, хотя в таком городе, как Вашиштон, они с равной надеждой на успех могли бы искать иголку в стоге сена. Единственное преимущество, обретенное ими после утреннего инцидента, было то, что теперь они могли сами опознать Ральфа и мальчика, если бы им повезло где-то на них наткнуться.
В свою очередь Брент долго не мог решить, надо или нет сообщать Андреа, что ребенок, скорее всего, потерялся. Что Стиви, может, именно в эту самую минуту бродит один по улицам. Испуганный. Голодный. Подвергаясь всевозможным опасностям, целиком завися от превратностей судьбы, которая вряд ли пошлет для него милостивого покровителя. И если Брент расскажет об этом жене, она наверняка сама ринется на поиски ребенка, прочесывая весь центр города дюйм за дюймом, а ведь не исключена возможность, что малыш по-прежнему под опекой отца, в относительной безопасности, насколько, насколько может считаться в безопасности ребенок, попавший в лапы такого типа, как Ральф.
Выслушав их рассказ, Мэдди была расстроена не меньше их самих.
– Я продолжаю настаивать на том, чтобы рассказать обо всем Лиссу, – повторяла она.
– И что нам это может дать? – восклицала Андреа в полном отчаянии.
– Он может дать дополнительных людей для розыска и повысить наши шансы обнаружить Ральфа со Стиви.
– Да, но ведь Ральф наверняка сейчас так разъярен, что я не могу не опасаться, как бы он не навредил Стиви. И я не хочу лишний раз провоцировать его. Совершенно невозможно предсказать, на что он решится, если почувствует себя в ловушке. Лучше уж я подожду, как бы томительно это ни было, в надежде на то, что в конце концов он успокоится и снова отважится потребовать выкуп.
– Я согласен с Андреа, – поддержал ее Брент. – Возможно, это все же сработает, и мы получим возможность подсунуть Ральфу украденные драгоценности и засадить его за решетку. А тем временем Кен постарается разыскать кого-то, кто мог бы сообщить нам, где укрывается Ральф.
– Ну, я, конечно, хотела бы, чтобы Кену сопутствовала удача, – с сомнением возразила Мэдди. – Но, будь я на месте Ральфа, я бы постаралась этого не допустить. Я бы уже присмотрела для себя новую берлогу. И, мне думается, я предпочла бы залечь в нее на некоторое время, пока все не успокоится.
– Слушая эти ваши речи, Мэдди, я имею смелость предположить, что вы питаете несомненную слабость к романам-загадкам, – не удержался от добродушного смешка Брент. – Иначе выходит, что в глубине вашей натуры скрывается преступная сущность.
– Полагаю, немного и то, и другое, – с милой улыбкой отвечала Мэдди. – Я частенько подумывала, что мне стоило бы попытать счастья в сочинительстве таких романов, если только я смогу найти для этого достаточно времени. Во всяком случае, уж лучше так коротать дни, чем просто превратиться в кучку праха от безделья в инвалидном кресле. Как вы думаете?
Когда на второй день после происшествия на рынке от Ральфа не было ни слуху ни духу, Мэдди решила взяться за дело собственноручно.
– Я прошу меня извинить, Брент, но я больше не в силах просто сидеть и любоваться, как Андреа убивается. Она ничего не ест, она наверняка не спит (посмотрите только на эти круги под глазами), и, честно говоря, и я сама этак скоро сойду с ума! Так что будьте любезны, возьмите-ка свою шляпу и свою жену и погрузитесь вместе с ними в карету. Мы немедленно снова отправляемся в тот злополучный отель и заставим их развязать языки, клянусь святым Георгием!
Брент не нашелся, что возразить. Он тоже был обеспокоен состоянием Андреа. И если Мэдди действительно знает способ развязать языки несговорчивым служащим отеля – ей и карты в руки!
Андреа тоже повиновалась беспрекословно. По крайней мере они хоть чем-то займутся. К тому же, Мэдди явно была в эти дни в ударе. Зная ее достаточно давно, Андреа убедилась, что в таком случае разумнее всего предоставить все решать пожилой даме, а самой лишь подчиняться ее порою странным, но никогда не приводившим к фиаско указаниям.
Войдя в отель, Мэдди промаршировала по грязному холлу с таким видом, словно она была генералом, самолично ведущим в атаку свои полки. Держа наперевес, словно пику, свой пронзительно-розовый зонтик, она с грохотом опустила его конец на подпрыгнувший от удара столик портье и высокомерно потребовала:
– Вызовите немедленно ко мне вашего управляющего, молодой человек, и не пытайтесь утомлять меня своими отговорками.
– Но, мэм, – ошеломленно захлопал ресницами обычно неприветливый малый, – я не могу его сейчас побеспокоить. Он занят ленчем.
– И где же он им занят?
– Гм… гм… у себя в комнате, – нерешительно сообщил портье, кивая в сторону двери, находившейся позади стойки.
– Приведите его, – коротко приказала Мэдди.
– Но, мэм…
– Меня не волнуют ваши извинения. Мне нужны результаты! – прервала она решительно. Ну же, или вы позовете его, или мы сами потрудимся зайти в кабинет.
– Как я должен о вас доложить? – после долгих гримас и вздохов решился портье.
– Скажите ему, продекламировала Мэдди, надувшись, как индюк, – что с ним желает поговорить родная тетка президента Гранта, прямо сию минуту!
У окончательно сбитого с толку бедняги глаза чуть не вылезли на лоб. Теряя время на какие-то непонятные жесты и восклицания, он все же наконец постучал в дверь босса и скрылся за нею, распираемый невероятной новостью.
– Вы… вы ведь на самом деле не являетесь близкой родственницей президента? – уточнил Брент, тоже попавший под влияние самоуверенности Мэдди.
– Конечно же нет, – хихикнула Андреа. – Но я не могу не согласиться, что, как говорится у поэтов, этот благородный порыв можно назвать ложью во спасение.