Вернуть изобилие

— Хорошо, — сказала Табита и зевнула. Потом оглядела помещение, бросила взгляд на Саскию, на замороженную женщину-антрепренера, на маленький зеленый огонек на считывающем устройстве, на дверь, за которой только что скрылся Херувим. — Все показали себя блестяще, — запинаясь, произнесла она, и направилась вслед за Кстаской.
— Табита! — позвала Саския.
Табита обернулась, смертельно усталая:
— Что?
— Ничего, — ответила Саския, чуть отступая. — Только… только… что ты будешь делать, когда проснешься?
Табита выдавила из себя страдальческую улыбку. Под ее глазами были темные круги, на разорванной пижаме — кровь и рвота, инопланетная слюна прожгла дыры в ее волосах.
— Не знаю, — сказала она. — Наверное, поищу себе какое-нибудь развлечение.
А потом она снова повернулась и пошла по холлу мимо дергающихся полицейских и мертвых сановников, направляясь к выходу. Теперь из всех кварталов к парку автомобилей стекался народ: осиротевшие фраски; раненые и безумные; сторонники выживания в черных масках с закамуфлированными рюкзаками; недовольные роботы; пьяные космонавты, находившиеся в увольнении; случайные грабители; улыбающиеся головы-штепсели в голубых плащах с капюшонами; перки, собиравшие свои трофеи; транты, одетые в кожу; самые различные трупы, в карманах которых рылись альтесеане. Толпа, собравшаяся вокруг двери, хлынула к Табите при ее появлении, тщетно выражая ей свой протест. Табита проталкивалась между ними, не обращая внимания на крики. Я наблюдала через сканер служебного выхода за тем, как она уходила, уменьшаясь в объективе от размеров обычного человека до маленькой, неприметной фигурки в сером, исчезавшей в пестрой толпе.
И я видела Саскию, торопливо шагавшую за ней, окликая:
— Табита! Можно мне с тобой? Табита!