Штурман «Четырех ветров»

И так как по-прежнему никто не пожелал бросить теплую постель, чтобы выругать штурмана, он начал трясти ворота с остервенением, равным его жажде. Резкий грохот задребезжал в переулках. Я дернул штурмана за рукав, не обращая внимания на его брань, и сказал:
— Глотка из бирмингамского железа — или ты хочешь, чтобы нас избили ни за что, ни про что?
Но упорство его было велико. Он уже приискивал подходящий булыжник, как вдруг неизвестная личность, появившись из-за угла, помешала нашему объяснению. Это был ночной сторож.
— Куда вы ломитесь, бродяги? — закричал он, подходя ближе и направляя красный свет фонаря на наши головы. — Это пустой дом, и в нем нога человеческая не бывала еще с прошлого рождества! Нечего сказать, хорошее занятие — портить кулаки о ворота!
И я услышал из уст штурмана новую, но уже негодную для печати речь, которую он закончил следующими словами:
— Пусть рассыплется в порошок тот, кто, покидая этот сарай, не прибил к нему фонаря с надписью: «Здесь живут мыши!»
И мы пошли снова. Штурман быстро шагал к гавани, а я едва поспевал за ним, придерживаясь за складки его плаща.
 
ПРИМЕЧАНИЯ
Штурман «Четырех ветров». Впервые — в газете «Слово», 1909, 31 мая (13 июня). В этой публикации опечатка в заглавии «Штурм „Четырех ветров“.
Жулькали — слово, выдуманное А.С.Грином.
Принайтовленная — привязанная.
Бизань — здесь: задняя мачта на судне.