Последняя планета

— Я очень благодарна тебе за то, что ты избавил меня… от… кровавой обеденной расправы.
— Прекрасно, хвала Бригиде, Брендону, Патрику и Колумсайлу, не прошло и двадцати четырех часов, как ты выжала это из себя.
— Пусть все эти славные друзья твоего Бога не покинут эту палатку…
Ну разве это не восхитительно?
Желаю бедняжке Рете того же, ведь она страшно опасная революционерка, а путешествие предстоит тяжелое.
На следующий день, спустя изрядное время после наступления темноты, они пересекли цепочку песчаных дюн, отделяющих берег океана от пустыни. Вода манила к себе, огромные белые буруны катились по темно-синей поверхности океана. Но было слишком холодно, и освежаться не тянуло. О’Нейл окинул взглядом предстоящий путь. До Гипериона было еще изрядное расстояние. Все, чего им следовало опасаться, были Комитет, Нат, Молодежный Союз, капюшонники и туземцы. Интересно, о чем еще умолчала женщина? Она характеризовала командира форта как высокопорядочного человека, не имеющего никакого отношения к заговору Комитета. Тем лучше. Возможно, их ждала передышка. А что дальше? Ведь они обязаны вернуться в Город. Единственное, о чем мечтал сейчас О’Нейл, это о небольшом военном судне, вроде «Томаса Дохетри», скоростном и мощном корабле, при помощи которого можно было бы взорвать всю эту проклятую планету к чертовой матери.
Дейдра, моя госпожа, как ты могла приговорить меня к такому суровому испытанию… Нет ответа на этот вопрос. И никогда не будет. Ты забыла о моем существовании.
На следующее утро он был мрачнее обычного. Маржи подошла к нему, когда начали разбивать лагерь.
— Пойдем, прогуляемся к берегу, — игриво предложила девушка.
— Мужчине трудно отказаться от подобного предложения.
— Ты действительно был майором на Таре? — прямолинейно и грубо спросила она.
— Хммм, — он кинул песком в набегающую волну.
— Я имею в виду до разжалования. Или ты и это придумал?
Он никогда не отказывал себе в удовольствии быть правдивым, если позволяли обстоятельства.
— Как я уже говорил, я был Комендантом. Майором. И, — добавил он раздраженно, — мне плевать, моя дорогая сучка, веришь ты мне, или нет.
— Не думаю, что мне хочется спросить, что значит «сучка». Сколько тебе лет?
— Дай подумать. Так, двадцать пять по-нашему. Значит… около тридцати ваших лет.
— Тогда ты на пять лет старше меня.
— О, так намного? — поиздевался он.
— Ну, не так уж и намного, — Да никак она смутилась? — но не слишком ли ты молод для такого ранга?
— Способности у всех разные, — коротко парировал он.
— И все же…
— Пусть будет по-твоему. Да, я слишком молод для такого звания. Стало быть, я был хорошим солдатом.
— Ну, это несомненно, — подтвердила она кивком головы. — Ты гораздо более опытный командир, чем я. И я вынуждена довериться тебе. Как ты правильно сказал, у меня нет другого выхода. Ты должен взять командование на себя. И еще, майор О’Нейл…
— О, лапушка, ты можешь обращаться ко мне менее официально — просто Джимми.
Она стояла, поджав губы, руки были на бедрах. Она не отреагировала на его дружеское предложение.
— Хоть мы и не были женаты с Пужоном, теперь, после его смерти, я вдова. И я не собираюсь искать новых знакомств. Во всяком случае, в обозримом будущем. Я никогда не приму предложений подобного рода. Я ясно выразила свою мысль? — ее прелестное личико было суровым, брови нахмурены.
— А с чего ты решила, что меня это трогает? — хамски отозвался Симус.
Она снова горько улыбнулась.
— Все верно, ведь я же сучка. Насколько я поняла, мужчине из вашего мира не пристало связывать свою жизнь с такой дрянью, как я.
Она резко развернулась и направилась к лагерю.
— Это зависит от них, — крикнул вслед Симус.
Она не оглянулась. Эх, все женские прелести при ней, не так ли? И всем этим можно распорядиться гораздо интереснее, чем наносить уколы по ее женскому самолюбию. Достаточно с нее простого предупреждения.
Он тут же осудил себя за подобные мысли во время военного похода. Но эта тема его не покидала, совсем.
Как только она передала ему командование, отношение к нему изменилось. После этого дня ее напряжение уменьшилось, она стала улыбаться. А два дня спустя уже отпускала шуточки и заставляла солдат смеяться. С ним же была подчеркнуто и нарочито серьезна.
Ее юмор поддерживал бойцов в этом трудном и изматывающем переходе. По мере продвижения О’Нейл распорядился сократить норму потребления воды наполовину, а затем еще вдвое.
Они никогда бы не смогли осилить этот переход, если бы продолжали идти днем под палящими лучами, ведь это только увеличивало жажду. О’Нейл принял решение совершать марши в ночное время, а затем отдыхать. Это немного замедлило продвижение — ведь не каждую ночь светили луны — и преодолевать в полной темноте сыпучие дюны было еще труднее. Зато они были менее заметны для врага. Однажды вдали на вершине песчаного холма он заметил пыльное облако. Песчаная буря? Или кавалерия Ната?
Да и песчаные бури заметно осложняли переход. К счастью, чаще они случались в дневное время. Симуса не покидала мысль о том, сколько карабинов было все еще в исправном состоянии?
На седьмой день Мариетта и Симус приютились вместе на склоне большой песчаной дюны. Капюшоны их накидок были опущены на лица, чтобы хоть немного защитить кожу от больно секущего песка.
— Эта ночь будет последней, — он старался перекричать ветер.
Мариетта потянула капюшон, и между ними образовалось что-то вроде соединяющего тоннеля.
— Да, если твои расчеты были верны. В противном случае нам негде будет добыть глоток воды, — она посмеивалась над ним или вместе с ним, так вернее, ведь она полностью доверяла его опыту. Он решил не уточнять, что они в походе уже на целые сутки дольше. Завтрашнее время прибытия было максимально допустимым. После этого начнется паника.
Он натянул свою накидку на них обоих, чтобы было удобнее беседовать.
— Может быть, мне следует поддержать Рету, помочь ей идти? Мне показалось, что у ребенка ноги совершенно сбиты, она не может идти самостоятельно.
— Ведь ты сказал ей тогда, в первом лагере, что она плохой солдат. Теперь она из кожи вон лезет, чтобы доказать тебе, что это не так. Она из числа тех глупых и несчастных женщин, Симус О’Нейл, которые испытывают потребность производить на тебя впечатление.
— Хорошо, что ты не такая. Мне бы в голову такое не пришло, — он порывисто обнял ее. Она не пыталась сопротивляться.
Симус сначала робко поцеловал ее обветренное, иссеченное песком лицо, затем его поцелуи стали неистовыми. Вся нежность и любовь к ней, так долго сдерживаемая, выплеснулась наружу. Он ощутил ее ответное волнение, ее упругую грудь, ее дыхание… Между ними пробежал огонь. И вместе со страстным желанием пришел страх, ее страх. Она отвернула лицо.
— О’Нейл, ты невыносим. Целоваться во время песчаной бури, — Ее голос дрожал. — Я для тебя все еще бесчувственная дрянь, да?
— Как любила говорить моя бабушка, сейчас для всего и время, и место. Тем более для бесчувственной — заметь, прилагательное твое. Я выношу последний приговор. — (Симус никогда не знал своей бабушки, но сейчас это не имело никакого значения). Он снова поцеловал ее. Она мягко отстранилась.
— Ты хороший парень, Симус О’Нейл. Ты даже сам не знаешь, какой ты хороший. Добрый, нежный, никогда не обидишь слабого. Наверное, я больше не увижу тебя после того, как наша миссия будет окончена. Я хочу сказать, что благодарна судьбе за встречу с тобой, — она нежно дотронулась кончиками пальцев до его губ и выскользнула из-под накидки, побежав к основной группе вояк.
Это следует понимать таким образом, что если я захочу ее, то она не будет возражать?
Он провел несколько бесконечно долгих часов без сна, постоянно думая о том, что произошло между ними. Впереди предстоял трудный ночной бросок.
Я надеюсь, вы слышали слова этой девушки, Дейдра. А ведь я всегда говорил, что ваши дураки не в состоянии оценить моих достоинств. И все-таки, хорошо бы добраться до форта Гиперион до завтрашнего полудня. Одному Небу известно, что у молодой женщины на уме.