Шпора дракона

— Как бы то ни было, но создавая Шута, Безымянный — Путеводец — оказался повинен в смерти двух людей. Я не знаю, знали ли арферы, что Шут жив, и знал ли об этом его создатель, но они приговорили Путеводца к изгнанию, запретили его песни и заставили забыть его имя. Он не постарел в изгнании, но сильно изменился. Уверена, что он ужаснулся, увидев, чем стал Шут.
— Но сейчас арферы простили Путеводца и освободили его? — с надеждой спросил Джиджи.
— Ну, он освобожден. Арферы обсуждают, что с ним делать. Я думаю, что он искупил свою вину, и не только потому, что люблю музыку этого человека.
— Почему Шут так настойчиво хотел убить его?
— Шут был результатом эксперимента, который окончился неудачей. Он был слишком похож на Путеводца. Говорят, что если маг делает абсолютную копию человека, то копия и человек сходят с ума и пытаются уничтожить друг друга.
Шут, должно быть, почувствовал, что имеет право на существование, потому что арферы осудили другого. Или он боялся, что его «отец» захочет найти его и наказать за то, что он не делал то, для чего был создан.
— Почему Шут не хотел петь его песни?
— Я не знаю. Может быть Шут проклят, потому что при его создании погиб другой, или Путеводец забыл вложить в него то, что есть в вас.
— Что есть во мне?
— Да. Это то, что не дает вам забыть, что вы — человек. Славный, чудесный человек, — улыбаясь сказала хафлинг.
— И из-за этого Шут боялся идти в склеп за шпорой?
— Возможно. Он не был уверен, что он человек. Вот почему он так разозлился, когда вы сказали ему об этом. А раз не был человеком, то не мог быть настоящим Драконошпором. Поэтому он женился на Кэт и послал ее в склеп.
Если бы он был Драконошпором, она осталась бы жива, и он завладел бы шпорой.
Если он не был Драконошпором, она бы умерла, и он вынужден был бы придумать другой способ получить шпору.
— Но, вы сказали, что Джейд и Кэт уже были Драконошпоры.
Становилось все труднее отвечать на вопросы Джиджи, не раскрывая тайну, что Элия, Джейд и Кэт тоже были созданы Путеводцем. Оливия сообщила столько правды, сколько считала нужным.
— Насколько я знаю, да. Хотя, Шут не знал. Джейд, Наверное, понравилось быть приемной дочерью. Ей нравилось быть в моей семье. Ей также понравилось бы и в вашей.
— Почему дядя Дрон так сильно хотел, чтобы шпора была у меня? — спросил Джиджи.
— О, я полагаю, что по тем же причинам, почему хотел, чтобы она была у твоего отца. Это традиция Драконошпоров, и король нуждается у услугах дракона.
Если бы все Драконошпоры забыли бы о своем предназначении, как ваша тетя Дора, то через несколько поколений вы стали бы купцами или фермерами или кем-нибудь еще.
— Если бы только дядя Дрон сам взял шпору из склепа или велел бы мне сделать это. Можно было бы избежать стольких бед, — сказал Джиджи.
— Видимо, поспорив по поводу того, отдавать вам шпору или нет, ваша тетя пригрозила вашему дяде, что снимет с него кожу живьем, если он тронет шпору.
Поэтому он пообещал не трогать. Все, что он хотел — это сделать необходимое, не говоря никому не правды. Знаете, жизнь в вашей семье могла бы быть менее сложной, если бы мужчины вашей семьи говорили вашей тете Доре то, что они думают.
Джиджи засмеялся.
— Это не так просто, как кажется. Даже самые смелые из нас не могут это делать.
— Хм. Вам лучше почиститься. Если мать Лледью получит точные сведения, то пошлет Дору и Кэт прямо сюда.
Джиджи допил остатки бренди и встал.
— Я скоро. Пожалуйста, если Томас придет, пока я еще буду наверху, не могли бы вы сказать, что на обед я хочу много блюд. Приготовленных блюд.
Оливия улыбнулась и кивнула.
Когда Джиджи вышел из комнаты, хафлинг достала свой нож и очень осторожно вырезала заполненные ей страницы в дневнике Джиджи.
— Он сам может рассказать историю для потомков, — пробормотала она.
Она сложила листы и сунула их себе в карман, затем глотнула еще бренди.
Через четверть часа в гостиную вернулся чистый, выбритый и щеголевато одетый Джиджи. На его шее был повязан платок, который скрывал шрамы, рука была неподвижна из-за ранения, но выглядел веселее.
Они с Оливией пили уже по второй порции бренди, когда услышали как открылась и закрылась входная дверь. В прихожей стояла одна Кэт.
— А где госпожа Дора? — спросила хафлинг.
— Там в экипаже, — ответила Кэт. Она очень устала. Я сказала ей, что зайду узнать, нет ли каких-нибудь новостей.
— Подождите минуточку. Я проверю, — сказала Оливия, поворачиваясь, чтобы осмотреть гостиную. Джиджи? У нас есть новости?
— Ну, я слышал, что епископ Чантии и настоятельница Огмы все еще не разговаривают друг с другом. Пропавшую принцессу Эйлисар Накацию еще не нашли.
Появились местные слухи, что этот глупый Джиджиони Драконошпор — дома.
— Джиджи! — закричала Кэт, отстраняя Оливию и падая в объятия дворянина, — Ты в порядке? где ты был? Мать Лледью сказала нам, что ты выиграл битву с Шутом, но когда ты не вернулся домой, мы очень беспокоились о тебе.
— Я некоторое время оставался драконом.
— Это было забавно? Ты возьмешь меня снова полетать? Мы могли бы пойти путешествовать этим летом и летать везде — если твой дядя и отпустит меня на немного. Может быть, я уговорю его, и он научит меня превращаться во что-нибудь, что тоже умеет летать. О, я скучала по тебе.
— Я тоже скучал по тебе, — сказал Джиджи. Он обнял Кэт и поцеловал ее.
Оливия выскользнула из гостиной и вышла наружу. Она помахала Доре, чтобы та зашла внутрь.
Возница спрыгнул со своего места, открыл дверь кареты и помог почтенной женщине сойти. Оливия бросилась к ней.
— Он вернулся. С ним все в порядке. Он долго искал дорогу.
— Как похоже на Джиджи. У этого мальчика нет чувства направления. А Кэт сейчас с ним?
— Да.
Дора уставилась на дом, как будто могла видеть сквозь стены, а затем сказала.
— Тогда я лучше вернусь в замок и расскажу всем хорошие новости.
— Вы не хотите войти и поздороваться? — спросила Оливия.
Дора покачала головой.
— Думаю, лучше оставлю их на время одних. Знаете, госпожа Раскеттл, я думаю, Кэт как раз та девушка, которая нужна Джиджи, чтобы прочистить его мозги от этой драконовской ереси.
Оливия с трудом поборола свои чувства. Мужчины рода Драконошпоров должны научиться говорить Доре то, что они действительно думают, но к Раскеттл это не относилось.
— Знаете, госпожа Дора, — сказала она. Думаю, вы правы. Она — то, что надо.