Враг на миллиард долларов (ЛП)

К нам подходит мужчина средних лет с протянутой рукой.
— Мистер Портер! Мы счастливы, что вы смогли прийти!
Коул крепко жмет мужчине руку.
— Очень приятно.
— Вы только что приехали?
— Да, только что, — Коул кивает в мою сторону. — Это мистер Эдвин Тейлор из исполнительного отдела «Брукс энд Кинг».
Он протягивает руку мне — мне!
— Скай Холланд, — говорю я, крепко пожимая его руку. — Я самый крупный клиент «Брукс энд Кинг».
  
Глаза мужчины вспыхивают восторгом, и он переводит взгляд с меня на Коула.
— Вот как?
— Возможно, преувеличение, но совсем небольшое, — сухо говорит Коул. — Она и страстный читатель, и писатель.
— Великолепно, — говорит Эдвин, улыбаясь. — Что ж, вы должны идеально вписаться. На том столе представлены все наши предстоящие новинки. Не стесняйтесь, осматривайтесь и общайтесь с гостями. Здесь присутствует большинство руководителей отделов. Спрашивайте что угодно, абсолютно что угодно.
Коул кивает, словно такое предложение — самая обычная вещь.
— Чудесно. Мы еще поговорим, я уверен.
— Надеюсь на это, — Эдвин снова улыбается мне. — Рад познакомиться, мисс Холланд.
Как только мы оказываемся вне пределов слышимости других гостей, я поворачиваюсь к Коулу, не в силах скрыть восторга.
— Глава исполнительного отдела?
Его губы подергиваются.
— Так и думал, что тебе понравится мероприятие.
— Мы увидим новинки раньше времени? До того, как их анонсируют? Это же просто безумие!
— Ага.
— И то, как он с тобой разговаривал... Тебя пригласили? Почему?
Коул пожижимает плечами, игнорируя взгляды, которые бросают на него несколько человек в зале. Я не могу понять, чем они восхищаются — его внешностью или властью.
— Меня приглашают на большинство мероприятий. Ты как-то спрашивала об этом, вообще-то.
— Я?
— Ты тогда бредила из-за лихорадки. Неудивительно, что не помнишь.
Я вкладываю ладонь в его руку.
— Наверное, даже хорошо, что не помню. Вряд ли это было единственное, что я тогда наговорила.
Коул наклоняется вперед и целует меня в висок. Это стало его фишкой, и, поддаваясь прикосновению, я совсем не возражаю.
— Ты была очаровательна.
— Пока не выставила тебя вон после.
— До этого момента — да. Пошли. Пора познакомить тебя со всеми пресловутыми главами отделов.
Рядом с Коулом весь мир, кажется, лежит у моих ног. Нас останавливают через каждые несколько шагов — доброжелатели, инвесторы, издатели, маркетологи и авторы. Я тщетно пытаюсь запомнить все имена. Коул кивает и слушает, но говорит редко, предоставляя мне вести большую часть разговоров. Я стараюсь изо всех сил, рассуждая о литературной индустрии, и все же... их глаза то и дело возвращаются к нему. Наверное, следят за выражением лица.
Лишь несколько человек стали исключением. Эдвин Тейлор снова подходит, чтобы узнать мое мнение о новинках — от этого разговора Коул вежливо устраняется. Глава отдела современной английской поэзии долго со мной беседует после того, как упоминаю, что работаю в книжном магазине, что приводит к еще одной увлекательной дискуссии о будущем печатных СМИ.
Я пью уже второй бокал шампанского, когда наконец снова замечаю Коула. Он окружен мужчинами в костюмах, стоящими полукругом, в центре которого Коул. С напитком в руке и улыбкой на губах он выглядит непринужденно. Словно получает удовольствие. Но я уже научилась отличать, когда эта улыбка искренняя, а когда — лишь очаровательный фасад.
Заметив, что я стою одна, он тут же извиняется и отходит.
— Слава богу, — шепчет он, скользя рукой по моей талии. — Никогда больше не оставляй меня одного.
— Это ты меня оставил, — замечаю я.
— И то верно, — он делает глоток виски. — Какая ошибка.
Я заглядываю ему в лицо.
— Выглядело как засада.
— О, это она и была.
Я оглядываюсь на людей вокруг: кто-то уже наблюдает за нами с интересом, кто-то ищет возможность подойти.
— Они очень хотели видеть тебя здесь, да?
— Как и всегда.
Я поправляю лацканы его пиджака, и в голову приходит тревожная мысль. Я понижаю голос, чтобы меня слышал только Коул.
— Они хотят, чтобы ты инвестировал?
Он кивает.
— Издательское дело сейчас переживает не лучшие времена. Вероятно, пригласили на этот прием каждого потенциального инвестора в штате.
— Деньги открывают двери, — шепчу я.
— Да, — сухо говорит он, — но они чертовски быстро закрываются, когда люди понимают, что ты не намерен расставаться со своими кровными.
Я кладу ладони ему на грудь.
— Спасибо тебе.
Он смотрит вниз, возможно, удивленный моей искренностью.
— Пожалуйста.
— Ты не хочешь здесь находиться. Я понимаю это, видя, как все перед тобой лебезят.
Его губы кривятся.
— Ну... мне все же нравится, когда некоторые люди передо мной лебезят.
— Ты невозможен.
— Да, — говорит он, — ты уже это говорила.
Еще одна мысль поражает меня.
— Те люди, которые были со мной милы. Как думаешь, они были искренни? Возьмем, к примеру, мистера Тейлора. Он был любезен со мной в надежде, что уговорю тебя инвестировать?
Коул вздыхает, и из глаз исчезает веселье. Значит, подозрения не так уж беспочвенны.
— Не могу с уверенностью сказать, — говорит он. — И, честно говоря, перестал пытаться это анализировать. С такими мыслями можно с ума сойти.
Осознание, к которому ему пришлось прийти. С тех пор как Коул стал тем, кого приглашают на подобные мероприятия, тем, кем пытаются манипулировать или кого принуждают. Представь, каково это — жить так, зная, что близкие люди могут тебя использовать. Это кажется глубоко печальным. Может быть, поэтому он дружит с Николасом Парком. Одному миллиардеру не нужен другой, по крайней мере в финансовом плане.
Я киваю в сторону веранды, где свет колышется на глади озера. Ночь теплая и прекрасная, а шампанское сладкое.
— Давай подышим воздухом.
— За нами последуют, — предупреждает он.
Я вкладываю ладонь в его и тащу за собой к самому краю веранды. Это уединенный уголок, где плющ и жасмин сплелись, обвивая стойку. В тусклом свете глаза Коула поблескивают.
— Здесь? Ты планируешь мной воспользоваться?
— Это не то место, куда приходят пообщаться, — говорю я. — Пусть только попробуют нам помешать.
— В тебе есть капля стервозности.
— Ты и так это знал.
Коул наклоняет голову, улыбка витает на его губах.
— Знал.
— Знаешь, что мне это напоминает? — я тянусь и чокаюсь своим бокалом шампанского о его виски, янтарная жидкость в котором едва покрывает дно. — Ту ночь, когда мы встретились.
— М-м. Бар «Наследие». Лучший отель, который я когда-либо строил.
Я придвигаюсь ближе.
— О чем ты на самом деле думал в ту ночь?
— Что ты великолепна. Я сказал, что наблюдаю за людьми, если помнишь, — он взбалтывает напиток в бокале, не сводя с меня глаз. — Но в основном наблюдал за тобой.
Я делаю глоток шампанского, прохладного для пересохшего горла.
— Ты бы подошел ко мне? Если бы тот придурок рядом не попытался подкатить?
Он придвигается ближе, закрывая меня телом от любых любопытных гостей, которые могли бы выйти следом.
— Да, — говорит он. — Обычно я не завожу знакомств в барах. Но в ту ночь... в конце концов, мне бы пришлось.
— А потом?
— Что я думал потом?
Я киваю, облизывая губы.
— Когда мы пошли в номер.
— В гостиничный номер, — мягко поправляет он. — Когда ты ушла в уборную, я созвонился с администрацией. Они дали ключ-карту.
Мои глаза расширяются.
— Ты это сделал?
— Да. И чтобы ответить на твой вопрос... ну, когда мы легли в постель, я подумал, что ты милая. Застенчивая, но решительно настроенная быть смелой.
  
Я опускаю взгляд.
— Я стремилась быть великолепной и соблазнительной.
— О, Скай, ты такой и была, — говорит он, и голос падает до шепота. — Чертовски неотразимой, это меня просто убивало.