Чужие степи – часть девятая (СИ)

Я понял, надо лечь как тогда. В прошлый раз они положили меня в центр, и я провалился в свой мир. Теперь — снова.
Чуть посомневавшись, я шагнул в круг. Жижа под ногами сменилась твёрдой, утрамбованной землёй. Прошёл в центр, остановился.
Дикари встали по краям круга, лицами ко мне. В их руках не было копий, только пустые ладони, сложенные на груди.
Я лёг на спину, глядя в серое, безжизненное небо. Автомат прижал к груди, палец на спусковом крючке — на всякий случай. Хотя какой тут случай — если они захотят меня убить, легко сделают это.
  
И тогда они запели.
Низкий, вибрирующий гул, как в прошлый раз. Он шёл не изо ртов — изнутри, из самой глубины их тел. Звук нарастал, заполнял пространство, давил на уши, на кожу, на каждую клетку.
Я зажмурился. В глазах заплясали искры. Давление стало невыносимым — и вдруг отпустило. Резко. Как обрыв.
Когда я открыл глаза, дикарей уже не было, они ушли в портал.
Не задерживаясь, я поднялся, и тоже шагнул в растекшееся впереди марево.
Ставшее уже привычным ощущение перехода, и ветер со снежной крупой в лицо.
Готово, я на месте.
Времени в обрез. Ведь несмотря на свою «неживость», эти чудики весьма расторопны. Пока они ходят за хламом, мне нужно забрать пайки. Остальное тоже важно, но еда в первую очередь. Ведь если я вернусь в болотный мир не с пустыми руками, а с запасом провизии, это позволит мне продолжить наблюдение, и возможно удастся узнать секрет переходов.
Я развернулся и побежал. Унты месили снег, я перепрыгивал через трещины в асфальте, огибал вмёрзшие в лёд остовы машин. Сердце билось как бешеное, дыхание вырывалось со свистом, но я не сбавлял темпа.
Знакомые руины пролетали мимо. Вот хлебозавод, вот пустырь, вот черное пятно на месте падения вертолёта. Я свернул к станции скорой, заскочил в разбитый вестибюль, взлетел по лестнице на второй этаж.
Комната, где я оставил вещи, была пуста. В том смысле, что никто не трогал моё добро. Рюкзак, сумка с пайками, спальник — всё лежало под перевёрнутым шкафом, как я и бросил.
Я вытащил их, лихорадочно закинул на плечи. Рюкзак за спину, сумку с пайками — на другое плечо, спальник приторочил сверху.
Теперь кейс.
Выскочив в коридор, я влетел в соседнюю комнату. Сдвинул стол, залез на него, сунул руку в тёмную шахту, пальцы коснулись холодного металла.
Отлично. Теперь назад.
Выбежал из станции, и тут же споткнулся — под снегом что-то хрустнуло. Едва не упал, удержал равновесие и рванул дальше.
Обратная дорога далась тяжелее. Вес тянул к земле, рюкзак бил по спине, кейс норовил выскользнуть. Мысль пульсировала в голове: успеть, успеть, успеть. Вот пустырь, вот хлебозавод. Я выскочил к тому месту, где должен быть портал, и замер, вглядываясь в серый воздух.
Ничего. Пустота.
Сердце упало. Опоздал?
Я сделал несколько шагов вперёд, туда, где, по моим расчётам, была граница. И вдруг почувствовал лёгкое дуновение, тёплое, влажное, пахнущее гнилью.
Марево. Оно было здесь, но почти невидимое, истончившееся, готовое исчезнуть в любую секунду.
Я рванул вперёд, не думая.
Резкий перепад давления, хлопок в ушах, запах болота — и я снова стоял на поляне с каменным кругом. Свет — серый, плоский, без теней. Воздух — сырой, тяжёлый. Дикарей не было.
Выдохнув, я опустил кейс на землю, стянул с плеч рюкзак и сумку. Ноги подкашивались, сердце колотилось, но внутри разгоралось холодное, торжествующее чувство.
Я успел.
Теперь у меня есть еда. Есть оружие. Есть время, чтобы наблюдать, изучать, ждать.
И есть цель — разгадать тайну порталов. Понять, как дикари открывают их. Найти способ вернуться в станицу.
Я сел прямо на холодную землю, прислонившись к рюкзаку, и достал из сумки паёк. Руки дрожали от перенапряжения, но я справился, вскрыл тушёнку, отправил в рот первый кусок.
Еда. Жизнь.
Впереди была долгая охота.
За тайной.
За дорогой домой.