Мой любимый хулиган (СИ)

Непривычно. Страшно. Волнительно. И хочется его увидеть.
Задумавшись, чуть не разбиваю тарелку. Кожа покрывается липким потом. Еще не хватало вкинуть половину заработанных денег за нанесение ущерба.
Через пару часов с чувством выполненного долга покидаю стены ресторана. Стараюсь быстрее, чтобы Галя не вручила мне пакет с едой. Если Стрельник меня ждет, то будет стремно. Ничего такого нет в том, что я беру оставшуюся еду. Это же не с тарелок у гостей собрано. Но тем не менее я решаю в этот раз не тащить ничего с кухни. Получив конвертик, двигаю в раздевалку, а потом на улицу. Ветровку застегиваю уже на ходу.
  
С часто бьющимся сердцем смотрю по сторонам, но спорткара нигде не вижу. Странно…
Так активно меня закидывал сообщениями, а теперь исчез.
Усмехаюсь своей глупости. Зачем ему меня ждать?
Наверное, нашел вариант поинтереснее. Ему есть, с кем провести время. Желающих хоть лопатой откидывай.
Пожав плечами, ежусь от порыва ветра и иду вперед. Открываю приложение, чтобы вызвать такси, как раз на повороте за здание, и врезаюсь в парня. Еле удерживаю телефон в руке.
— Осторожней, красавица, — хрипит, скалясь.
За ним стоит еще один. Лица не видно. Темно. Капюшон скрывает половину. Делаю шаг назад и в сторону, чтобы пройти, но они преграждают мне путь.
— Пропустите, — голос звучит ровно и спокойно, чего не скажешь о поджилках.
Они-то трясутся. И плохое предчувствие затапливает грудную клетку, будто едкой кислотой.
— Торопишься? — первый противно улыбается.
Лицо у него такое, как у маньяков. Шрам на левой щеке. Короткие волосы. И запах. Бухие черти.
— За мной парень сейчас приедет, и лучше вам с ним не пересекаться.
Блеф чистой воды, но нужно же как-то от них избавляться.
— Все вы так говорите, — хватает за запястье и тянет на себя, — а потом оказывается, что цену себе набиваете. Может, сразу к делу приступим.
— К де… делу? Каком делу? — дергаю руку и отворачиваюсь.
Противно жуть просто.
— Повеселимся, вот к какому, — грубо толкает к стене.
Второй без слов преграждает возможный путь побега. Вот тут-то паника уже полностью овладевает моим телом. Зубы стучат друг о друга, и дрожь такая, словно меня в морозильную камеру кинули.
— А я не хочу.
— Так мы тебя и не спрашиваем, — придвигается ближе, а мне хочется врасти в стену.
Нужно биться с ними до потери пульса. Я ведь могу. Все лучше, чем быть униженной.
И когда чужие руки лезут под ветровку, я начинаю брыкаться. Получаю по лицу. Слышу отборный мат и визг тормозов около нас. Глаза ослепляет свет фар, ну а знакомый голос и вовсе вытесняет из реальности.
— Свалили!
— Слащавый решил себя показать, — от меня отступают.
Но страх не проходит. Их двое, а Стрельник один…
— Лена, в машину, — рычит, стреляя в меня злобным взглядом.
— Так это твой парень, красавица, — смеется урод, — ничего. С ним разберемся и уделим тебе внимание.
— Я сказал, — Рома сжимает кулаки, глядя на меня, — села в машину. Быстро.
И вид у него… Такой… Как у дикого зверя перед нападением.
Сглатываю и передвигаю ноги в сторону спорткара.
Сейчас его побьют из-за меня.
Чувство вины перекрывает доводы рассудка. Я открываю дверь, но не сажусь, потому что вижу под сиденьем Стрельника знакомую рукоять. Тянусь к ней.
Точно!
Вытягиваю из-под сиденья биту и улыбаюсь, как безумная.
Пока я отвлекаюсь, парни уже начинают махать кулаками. Рома сцепляется с разговорчивым, а второй хочет ударить его исподтишка. Крыса!
Побегаю к нему и трескаю по спине. Не сильно. Я же не дура. Но получается переключить его внимание на себя.
Страшно до икоты. Что и происходит, после того, как я замахиваюсь битой и ору во все горло:
— Я — больная! Бегите, пока не поздно!
  
35. Психиатрия
 
— Всё-всё, отпусти, — Стрельник пытается забрать биту из моих рук, но они, как приклеенные. — Ладно, понял, — усмехается, приобнимает за плечи и толкает к машине, потому что самостоятельно я вряд ли с места сдвинусь, несмотря на то, что пару минут назад махала битой и дрыгалась так, будто меня током шарахнуло.
Бережно усаживает меня на пассажирское сиденье, где я начинаю осознавать весь треш произошедшего. Сердце срывается с места и выдает такие биты, что любой музыкант позавидует. Сотрясает все тело от них, словно меня швырнули на дискотеку к одной из колонок.
— Удивила ты меня, Сирена, в очередной раз, — Рома садится за руль.
В салоне загорается свет, и я смотрю на биту в своих руках, потом на Стрельника. Вид, видимо, у меня говорящий. Роман тянет руки к орудию и вопросительно поднимает бровь, когда забрать ее снова не получается. Еле как разжимаю пальцы. Вижу кровь на его нижней губе. Невольно застываю взглядом на ссадине.
— Вот так лучше, — убирает биту опять под сиденье, — если честно, даже я испугался, — истерично усмехаюсь с его тона.
— У тебя кровь, — указываю на губы.
Улыбается. Тянется и проводит подушечкой большого пальца по уголку моих губ.
— У тебя тоже, — скрипит зубами, а я чувствую легкое жжение.
Не заметила, когда получила по лицу. Вот как действуют страх и адреналин.
Рома достает влажные салфетки из бардачка и вытирает кровь сначала мне, а потом затрагивает и свою рану. Вручает мне стаканчик с какао. Опять. На колени кладет коробку с чем-то очень вкусным. Ошарашенно взираю на его дары.
— Тебе вроде понравилось, — пожимает плечами. — Попробуй, — кивает на колени, — клубника в шоколаде — горьком, молочном, белом и с орешками. Какой больше нравится?
Глаза так широко раскрываются, что я становлюсь похожа на комичного персонажа из мультика. Что точно смешит Стрельника. Я испугалась до смерти, особенно его адской стороны, а он изволит надо мной потешаться, причем открыто, не скрывая своего приподнятого настроения.
— Жуй, — открывает коробку и запихивает мне в рот клубнику в молочном шоколаде. — Хах, — улыбается, пока я изображаю хомяка, ведь ягодка огромная, и мои щеки тут же увеличиваются в размере. Чудесно…
— Надо было мне ответить на сообщение, — хмурится.
Настроение Бэтмена резко меняется. Он сжимает стаканчик с какао и жадно делает глоток.
— М-м-м… — мычу, прожевывая сладость.
Вкусно до отвала носа. Честно.
— Больше туда не пойдешь, — выдает, и моя челюсть отвисает.
Вовремя ее подбираю, чтобы изо рта ничего позорно не вывалилось. Проглатываю.
— Пойду, потому что это единственная работа, которую я могу себе сейчас позволить и потерять ее не могу.
Сжимает челюсти, прищуривается и подается вперед.
— Мало? Хочешь еще раз нарваться на таких ублюдков? — каждое слово, будто выплевывает.
Поджимаю губы. Нет. Не хочу. Мне бы от этой схватки отойти и состыковать милого и опасного Стрельника в одну личность.
— То-то же, — отворачивается, пьет какао.
— Я не из вредности это делаю, а из-за необходимости. Мне нужно матери помочь. Она вкалывает на двух работах и уже не вывозит.
Шумно выдыхает.
Ему не понять, что некоторым нужно убиваться на работе, чтобы прожить. Как побитая собака, смотрю на клубнику. Даже эта сладость наверняка влетела ему в копеечку. И если на моем бюджете отразиться подобная покупка, то на его вряд ли. Плечи опускаются.
— Могу взять тебя к себе охранником, — произносит вполне серьезно.
Поднимаю голову.
Парни сбежали, когда я разоралась и начала махать битой. Покрутили около виска прежде, чем скрыться за зданием. Так себе характеристика для резюме.
— Не боишься? Я же больная.
— Не страшно. Моя психиатрия твою уже приняла, как родную, — вгоняет в краску, заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Но работенку придется сменить, Сирена.
    
36. Родина ждет
 
Роман
Лежу пластом на кровати. Таращусь в потолок с идиотской улыбкой на побитом лице. Костяшки ноют. Губу саднит. В груди вибрирует.