Жизнь Анны: Рабыня (ЛП)

Алекс завернул меня в мягкое, тяжёлое одеяло. От его тела исходило живое тепло, и одеяло улавливало его, согревая мою ледяную кожу. Я и не подозревала, насколько мне было холодно.
Девин фыркнул с презрением. «Что ты понимаешь?»
«Мы понимаем достаточно,» — невозмутимо ответил Вильгельм.
Я почувствовала, как в Девине на миг вспыхнул страх, но он мгновенно подавил его. «Это не твоё дело, Алекс, — высокомерно бросил он. — Не следовало вмешиваться.»
  
«Это стало моим делом,» — проворчал Алекс.
Девин на секунду замолчал. «Я могу всё исправить, знаешь ли. Когда она окрепнет.»
«Я не позволю тебе.»
«А тебе-то что? Это не твоя страна.»
«Грандиозные планы таких, как ты, всегда простираются дальше, чем кажется, — мягко, но твёрдо сказал Вильгельм. — Мы это знаем.»
«Я справлюсь с ним.» Девин сверкнул глазами в сторону Вильгельма.
«Что бы ты ни сделал со мной, ты подвергнешь её опасности, — сказал Алекс. — Надеюсь, ты это понимаешь.»
Повисла пауза. Я почувствовала замешательство, замешательство Девина, борющееся с яростью.
«Убей меня — убьёшь её. Я так же связан с ней, как и ты. Конечно, это работает и в обратную сторону. Убью тебя — убью её.» Алекс сделал паузу, и его следующий выдох был похож на рычание. «Это единственная причина, по которой ты ещё дышишь.»
Девин рассмеялся — сухим, каркающим звуком, лишённым всякой радости. «Ты посмел бы убить Старейшину, Сын Старейшины?»
«Посмел, — ответил Алекс почти небрежно. — Уже делал. Совсем недавно.»
По Девину пробежала новая, более сильная волна страха. «Это… это был ты?»
«Я, — подтвердил Алекс. — Выполнял приказ.» Он поднял правую руку в сторону Девина. Сначала я подумала, это жест, но потом увидела, как в свете огня блеснуло золотое кольцо на его мизинце. Кольцо Старейшины.
В голове снова помутилось, но теперь от переизбытка, от сдвига реальности. Алекс спас меня. От того, что Девин пытался сделать — не просто овладеть, а поглотить. Может, поэтому он мне снился. Что-то внутри, какая-то спящая интуиция, знала: с Алексом… безопасно. А с Девином?
Я не могла думать об этом сейчас. Не хотела.
Я положила голову на твёрдое мускулистое плечо Алекса. Он поцеловал меня в макушку. «Спи, Schatzi. Всё будет хорошо.»
Я закрыла глаза. И впервые за долгое время — не потому, что меня заставили, не потому, что я сдалась. А потому, что в этих странных, твёрдых, чужих объятиях почувствовала не обещание вечного рабства, а намёк на что-то иное. На передышку. И этого было достаточно, чтобы тёмные воды забытья унесли меня прочь.
Продолжение следует…