Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ)

Я сел — или, может, просто осел в кресло, не чувствуя ног. Потом поднялся, подошёл к ней и, не веря, провёл рукой по её щеке. — Лидия… это… невозможно. Это же опасно! 
— Возможно, — ответила она и положила ладонь на мой подбородок, заставив посмотреть в глаза. — Просто поверь, что всё будет хорошо.
Я не смог сдержаться. Обнял её так, будто боялся, что она исчезнет, как мираж. Смех, слёзы, благодарность — всё перемешалось в груди. Я чувствовал, как дрожат руки, и не стыдился этого. Пусть. Пусть видит, какой я смешной, растерянный и счастливый.
  
— Девочка, — повторил я, словно пробуя вкус слова. — Наша девочка.
Она засмеялась, и этот смех был светлее любого заклинания.
Шесть лет спустя 
Она оказалась крошечной. Невесомой. И совершенно не похожей на сына. Та, кто ворвалась в мой дом, в моё сердце, в мою жизнь — маленький солнечный вихрь с глазами Лидии и характером, которому мог бы позавидовать любой упрямый дракон.
С тех пор я забыл, что такое сон. Днём — дела, советы, распоряжения. Ночью — колыбель, тихие шаги и её дыхание. Я не позволял никому подходить к ней, пока она спит. Не потому, что не доверял — просто не мог оторваться. Раз за разом я вдыхал её макушку, которая пахла сладкой сдобой, и не мог надышаться.
Иногда Лидия, устало улыбаясь, заходила в детскую и шептала: — Фарим, ты снова не спишь. Она ведь больше не просыпается каждый час! 
— А вдруг проснётся? — отвечал я, даже не поднимая головы. — Тогда я должен быть рядом.
Маленькая драконица уже умела требовать. Стоило ей заплакать — и я, глава рода Веллоров, оставлял важные бумаги, забывал про титулы, приказы, отчёты и бежал по лестнице, спотыкаясь о собственные шаги. Стоило ей потянуться — и я подхватывал её на руки, укачивал, напевая старые песни, которые думал, что уже забыл.
Иногда она засыпала у меня на груди, сжимая крошечными пальчиками мою рубашку, и я сидел так часами, боясь пошевелиться. Лидия подшучивала: — Теперь, наверное, всем ясно, кто в нашем доме настоящий хозяин. 
И я лишь улыбался. Потому что она была права.
Я, дракон, привыкший повелевать бурями, теперь жил под властью двух женщин — одной сильной и мудрой, другой крошечной, упрямой и невероятно громкой. И я бы не променял это ни на какие королевства.
Иногда я поднимал дочь на руки, прижимал к себе и шептал: — Ты — мой огонь, девочка. Не плачь. Никогда не плачь. 
Она улыбалась во сне, и этот миг стоил всех лет, всех потерь, всех сражений.
Теперь я знал: моя сила — не в пламени, не в крыльях и не в крови дракона. Моя сила — в том, что рядом со мной смеются те, ради кого я живу.
И это было счастье. Простое и бесконечное.