Диалоги (октябрь 2003 г.)

Он снял в Сергиевом Посаде дом. Дом, кстати, до сих пор целый, в нем есть мемориал, и ежегодно 5 февраля отмечается день памяти Розанова. Последние лет 10 приезжает на могилу группа интеллигентов, обычно из Фонда культуры. Вскорости, через год, в 18-м году, осенью, он уже погибал от недоедания. 24 ноября его разбил инсульт, он лег на одр болезни и больше не поднимался. Возле него были две дочери, Надя и Таня. И за две недели до смерти с ним происходит переворот. 
Переворот этот был необыкновенный, потому что всем известно, как он из Сергиева Посада взывал к читателю: «Помоги, читатель, своему писателю». Сметанки любил покушать, это всем известно… 
И вдруг он говорит Наде: «Господи, Надя, мы нищие, нищие, с нами только Бог, и как хорошо, что мы нищие». Потом говорит: «Что-то со мной творится неладное, что-то мне все удвояется, учетверяется. Я вокруг вижу кресты, позови отца Павла, пускай объяснит. Почитай мне „Двойника“ Достоевского, как объяснить это, я не понимаю». И Надя – 18-летняя девочка – но она так необыкновенно проникновенно пишет об этом, передает слова буквально. И он стал произносить 13 января – она замечает даже это – «Христос Воскресе». «Мамочка, – он жену так называл, – мамочка, обнимемся, и пойдем, будем жить простой православной жизнью». 
Он стал писать письма, прощальные письма всем своим знакомым – Мережковскому, литераторам, друзьям, и у всех просил прощения. К нему многие приходили – отец Павел, Дурылин Сергей Николаевич, Алсуфьева, Алсуфьев, и у всех он просил прощения, притом плакал и просил прощения. И говорил Дурылину, в частности, о каком-то грехе своем. То есть, что-то у него творилось. Что творилось? Очень сложно сказать, других источников, кроме Надиного дневника, нет и, скорее всего, они и не обнаружатся. А там есть прямые записи, когда она вечером записывала сказанное им днем, и есть воспоминательные. 
А.Г. Вопрос, на который я думаю, вы сможете ответить: были ли у Василия Васильевича попытки взяться за беллетристику в чистом виде?
В.С. Нет, никогда. У него были очерки, но прозы не было. Он писал в юности стихи, написал, к примеру, поэму «Ева». Это, кажется, в университете в 81-м году. Собственно, его проза – это «Опавшие листья» – это его новая литература. И это настоящая литература 20-го века, от нее идут абсурдисты, к примеру, – Хармс, Введенский, целый ряд. От него больше идет, чем от символистов. Он дал совершенно новый тип литературы. Родилась она совершенно нечаянно…