Демон Жадности. Тетралогия (СИ)

Ярана выгладила свою парадную форму, Силар стоял неподвижно, словно высеченный из гранита, Хамрон переминался с ноги на ногу, стараясь не выдать своего волнения. Только Бардо выглядел расслабленно, видимо знакомство с Кабаном давало иммунитет к ауре аристократов Роделиона.
Сначала с трапа сошла шестерка телохранителей. Их доспехи были лишены вычурности, но от них веяло такой концентрацией мощи, что воздух вокруг казался гуще. Четверо были на Развязке Хроники, двое – на Завязке Предания. Они бегло, но тщательно окинули нас взглядами, оценивая угрозу, после чего встали по периметру.
  
И тогда на трапе появился он. Молодой человек, на вид не более двадцати лет. Он был одет в изящный, но не броский костюм из темно‑синего бархата, отделанный серебряной нитью.
Его поза была непринужденной, осанка – врожденно‑аристократической. Он улыбался вежливой, слегка отстраненной улыбкой, готовясь произнести заученное приветствие.
А я застыл.
Время остановилось. Гул порта, шепот ветра, дыхание моих офицеров – все смешалось в оглушительном гуле в ушах. Я смотрел на его лицо и видел… себя.
Тот же разрез глаз, та же линия скул, тот же изгиб губ. Только отполированные до блеска жизнью в роскоши, лишенные шрамов и морщин, которые оставили на моем лице годы пиратства, предательства и отчаяния.
Мне было тридцать восемь. Тело Артефактора старело медленно, и из‑за того, что я перенесся в этот мир в двадцать восемь, сейчас я выглядел на тридцать с лишним.
Но я не мог ошибиться. Это было мое лицо. И тут, как удар хлыста, в памяти всплыли слова Великого Стража Амалиса, произнесенные им во время нашей схватки за трон: «А почему ты уверен, что принц Гильом мертв?»
Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику. Все встало на свои места. Приемный сын маркиза Шейларона. Пожелал лично увидеть победителя Перекрестка. Ведь я сообщил комдиву свое настоящее происхождение, а значит о нем узнали и в Роделионе.
Передо мной, живой и невредимый, стоял тот, чью роль я полтора года играл. Тот, чья «смерть» стала причиной моего призыва в этот мир, моего заточения в золотой клетке дворца Амалиса и моего бегства.
Гильом фон Амалис был жив. И для него, похоже, наше сходство вовсе не было удивительным. Более того, он рассматривал меня с таким любопытством, что стало даже как‑то неуютно.
А, насмотревшись, указал на меня своим телохранителям и произнес короткое:
– Взять его.
Конец Четвертой Книги.