Фармацевт 4 (СИ)

  
Фармацевт 4
   
Глава 1
 
Отбиться от вопросов онколога все же удалось, но нервов на это было потрачено немало. И, тем не менее, убедить, что мои «витаминки» не причем, его не получилось. Провожал доктор меня с расстроенной физиономией. Но, потребовал явиться с дочерью через месяц на повторный осмотр.
  
Вышел я из кабинета вспотевший от переживаний. Герда, нервно ходившая у дверей, встретила меня упреками.
— Папа, ну, сколько можно ждать? Ведь ясно, что у меня все в порядке!
— В порядке, в порядке, — ответил я. — Едем домой, мама наверно уже пришла с работы, тоже нас дожидается.
Сел за руль в полном раздрае. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.
Мы выехали на автобан, машин на дороге было немного, я расслабился, через десять минут можно будет сбросить скорость и выехать на съезд к дому. И тут как чертик из шкатулки над разделительной полосой взлетело колесо слетевшее у встречной фуры. Я дернул руль, но опоздал. Колесо уже влетало в лобовое стекло, как раз напротив меня.
Последней сознательной мыслью было,
— Т олько бы Герда осталась жива. — И наступила темнота.
Не знаю, сколько продолжалось это состояние, первое, что я ощутил — писк в ушах. Писк этот то усиливался, то ослабевал, то исчезал на какое-то время.
Попытка пошевелиться успеха не принесла, тело не чувствовалось, собственно, как и мысли.
Первое тактильное ощущение пришло от лица, как будто его протирали влажной салфеткой. А время шло и шло. Затем я почувствовал конечности, и в ответ на внешние раздражители, наконец, заработал мозг.
— Где я? Почему ничего не вижу? что с Гердой? — были первые сознательные мысли.
Увы, ответов на эти вопросы никто не дал. А задать их вслух не получалось. Через какое-то время, до меня дошло, что я лежу «овощем» в хосписе. Меня кормят через зонд, и периодически обтирают влажными полотенцами. Слух пока не восстановился, поэтому, о чем говорят сотрудники этой больницы, было невозможно.
Шли дни и ночи, отличить их было нетрудно. Ночью никто не пытался накормить меня через зонд и переворачивать для смены постельного белья.
Но однажды я почувствовал большой палец правой кисти, и даже смог им пошевелить.
После этого улучшения пошли потоком. Первым вернулся слух, но об этом персонал пока не подозревал. Так, что я мог безнаказанно подслушивать все разговоры. Судя по ним, я находился в частном пансионате по выхаживанию коматозных больных. К сожалению, из болтовни персонала ничего полезного выяснить не удалось. Разве, что узнал, как зовут мою сиделку, и что я сейчас нахожусь в Швейцарии.
Однако улучшение в моем состоянии все же было замечено. Кормление через зонд прекратили. Функция глотания восстановилась, и теперь меня кормили с ложечки и периодически давали поильник с водой, или соком.
И, наконец, случилось эпохальное событие — я открыл глаза. Ничего особо не увидел. Обычная больничная палата. Белый потолок, такие же белые стены. Головой шевелить не получалось, поэтому оглядеться не удалось.
Долго в одиночестве я не пробыл, в палату зашла пожилая женщина в голубой униформе, таща за собой тележку с моющими растворами и шваброй.
Она занялась уборкой, даже не глянув в мою сторону. Но в какой то момент заметила мой взгляд.
Что-то равнодушно пробормотала себе под нос и продолжила мытье.
Тем временем глаза самопроизвольно закрылись, и я опять провалился в нирвану.
Сколько дней опять прошло не знаю, но вновь открыл глаза оттого, что меня легонько похлопали по щекам.
Открыв глаза, увидел пожилого мужчину в белом халате,
— Херр Циммерман, если в меня слышите, закройте глаза, — тихо предложил он.
Я опустил веки и услышал облегченный вздох врача, наверно, никем другим он не должен был быть.
— Вас что-нибудь беспокоит? Если да снова закройте глаза.
Я вновь опустил веки.
Так мы вели диалог до того момента, когда врач сообщил, что я находился в коме одиннадцать лет.
Я и так уже устал от беседы и периодически отключался, но эта новость окончательно вышибла меня из сознания.
Понятия не имею, сколько прошло времени, но когда вновь пришел в сознание, то чувствовал себя намного лучше и даже мог говорить.
На этот раз рядом с моим врачом присутствовал неизвестный мне господин лет сорока.
После того, как лечащий врач удостоверился, что я вполне осознаю окружающее и могу вести здравый диалог, он представил мне своего спутника, им оказался доктор Шнайсер, адвокат известной страховой фирмы Цюрих Групп в которой я регулярно страховался. Тот сразу взял быка за рога.
— Господин Циммерман, я рад, что вы, наконец, пришли в себя после многолетней комы. Сразу скажу, что во многом это произошла благодаря нашей финансовой поддержке. Я понимаю, что сейчас разговоры о деньгах несвоевременны, поэтому мы дождемся вашего выздоровления для решения всех назревших вопросов.
— В чем же тогда цель вашего визита, господин Шнайсер? — спросил я.
Адвокат помедлил с ответом.
— Понимаете, господин Циммерман, нам хотелось бы своими глазами посмотреть на ваше состояние, — все же ответил он.
— Скажите господин Шнайсер, как жили в эти годы моя жена и дети, что с ними сейчас? — озвучил я, давно вертевшийся на языке вопрос.
Адвокат замялся и бросил беспомощный взгляд на врача.
Тот в ответ кивнул и сказал:
— Состояние господина Циммермана позволяет ему узнать правду о своих родных.
После этого адвокат успокаивающе сообщил:
— Дело в том, что ваша супруга шесть лет назад оформила развод и снова вышла замуж. Законодательство это разрешает. Сейчас она с мужем проживает в Копенгагене. Примите эту новость мужественно, херр Циммерман, вашу супругу можно понять.
— Ну, что же, вполне ее понимаю. Тем более что все таки целых пять лет Лида не оставляла надежды на мое выздоровление. — подумал я.
— Хорошо с этим понятно, а как мои девочки? –поинтересовался я.
— С ними все в порядке, — поспешил заверить адвокат. — Ваша старшая дочь Яна живет в США, куда уехала с мужем, А младшая еще учится в университете в Кельне, насколько я знаю на маркетолога, в этом году должна получить диплом бакалавра.
Чтокасается вашего бизнеса, то согласно брачному договору им, пока вы находились в коме, распоряжалась ваша жена.
— Ну, и результат? — спросил я, слабо улыбнувшись. Мне было совершенно ясно, что Лида не справится аптечной сетью, тем более, что большинство препаратов, приносящих нам доход, делать было некому.
Шнайсер пожал плечами.
— Увы, у госпожи Циммерман дела после вашей травмы пошли не очень, поэтому после замужества она продала аптечную сеть.
— Понятно, — вздохнул я. — Значит, вы оплачивали мое пребывание в лечебнице за счет страховки. Да, а свое время у меня были сомнения, стоит ли ее оформлять. Кстати, насколько я помню, согласно брачному договору деньги, имеющиеся на моем счету, жена могла получить только после моей смерти?
— Совершенно верно, херр Циммерман. На вашем счету в Дойче-банке имеются определенные средства, однако точного размера мы не знаем. Банк нам сведения не открывает.
Нарастающая слабость не дала возможность продолжать разговор. К сожалению, на следующий день представитель страховой компании ко мне не приходил.
А лечащий врач сам толком ничего не знал, или притворялся, что не знает, и работал лишь профессиональным утешителем, рассказывая о том, что жизнь не закончилась и после выздоровления я смогу найти новое дело в своей жизни.
  
Как ни странно, зеркало я попросил только через неделю, после того, как окончательно пришел в себя.
Меня, как раз побрила сиделка и сейчас я смотрел на свое лицо и не находил отличий от того момента, когда случилась авария, вроде бы даже выглядел моложе, чем тогда. Исчезли даже намечающиеся морщинки на лбу.